Чума на оба ваших дома - Дмитрий Викторович Распопов

Таких людей в доме было крайне немного и навевало слишком много вопросов.

Я опустился и коснулся кончиком креста горловины открытого флакона.

— Спиртовая настойка на семенах Strychnos nux-vomica. Опасно! Крайне токсично!

Оповестила меня система, что да, это был тот самый яд, которым хотели меня убить.

— «Надо будет всё помыть самому, чтобы ещё кто-то не отправился тут, — решил я, — поднимаясь с колен, когда осмотрел флакон в руках девушки и её саму».

— Бернард! — позвал я и когда дверь открылась добавил, — только ты один.

Швейцарец кивнул и оставляя за дверью десяток взволнованных людей, вошёл и запер за собой дверь.

— Принеси тряпки и тазик с водой, — приказал я, — надо убрать всё, к чему прикасался яд.

Швейцарец кивнул, вышел и вскоре вернулся со всем, что я просил, я показал поставить всё рядом со мной и стал снимать с себя одежду.

— Давайте я сам, сеньор Иньиго! — удивился он, моему решению.

— Эта пакость, очень ядовита Бернард, — я показал на жидкость, пара капель которой осталась во флаконе и была разлита на пол.

Бернард нахмурился.

— Хотите сказать, такого яда не могло быть у простой служанки?

— Я вообще не уверен, что его можно купить в Аликанте или где-то поблизости, Бернард, — я внимательно посмотрел на него, занимаясь уборкой, вытирая сначала губы и рот девушки, а затем всё, где была разлита спиртовая настойка. Может быть я, конечно, перестраховывался, но не хотелось мне, чтобы здесь отравился и умер ещё кто-то.

— Значит, в доме есть ещё сообщник, — задумался он, — или в городе.

— Посмотри, — я показал рукой, с зажатой в ней тряпкой на шею и руки девушки, — нет ни синяков, ни ссадин. Всё выглядит так, что она выпила яд сама.

— Или рядом был тот, кому она доверяла, как себе, — швейцарец тоже был неглуп.

— Кто это? — поинтересовался я у него, — ты больше общаешься с прислугой.

— Паула, Марта, Камилла и её брат, Марк, — быстро он перечислил всех, кто входил в ближайший круг общения Жюльетты, — больше ни с кем бедняжка так тесно не сближалась.

— Придётся подозревать теперь их всех, — вздохнул я, — отправишь птенцам на ферме Хуана Рамоса сообщение, чтобы установили негласную слежку за всеми ними.

— Даже за сеньорой Паулой? — удивился он.

— Бернард, если подозревать, так всех, — ответил я, — не будем делать исключений, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Я не хочу бояться отравления в собственном доме.

— Что будем делать сейчас? — спросил он.

— Конечно опросим всех, временно отстраним от занимаемых должностей, но с сохранением оклада, — решил я, — мы всё равно едем в Кастилию, так что оставим Марту, Камиллу и Марка в Аликанте, ну а Паула и так вернётся к своему барону.

— Хорошо, — кивнул он, осторожно обращаясь ко мне, — простите за вопрос Иньиго, а как вы сами не отравились?

Вопрос был очень хорош, особенно, потому что на него не был правдивого ответа.

— На несчастье отравителей, я знаю этот яд Бернард, — я закончил уборку и собрав всё, продолжил, — это всё в мешок и утопить в море.

— Не знаю, что меня больше пугает, — вздохнул он, — то, что вы оказывается разбираетесь в ядах, или то, что среди нас есть человек, который желает вам смерти.

— Не только желает Бернард, — хмыкнул я, — он сделал попытку, пусть она и оказалась неудачной. Бедная девочка, не представляю себе, как её могли заставить это сделать.

— Попробуем это узнать, Иньиго, — вздохнул швейцарец, забирая у меня тазик с тряпками в нём и показывая на дверь, — никому я так понял не говорить о ваших догадках?

— Всё верно, — покивал я, — возможно графу я расскажу позже. Но не сейчас, поскольку в его семье тоже, к сожалению, были те, кто желал мне смерти.

— Хорошо, тогда я тоже буду молчать, — кивнул он.

— Допросы остальных в доме проведёшь сам, я хочу поговорить только с этими четырьмя, с кем была близко знакома Жюльетта, — приказал я.

Мы вышли из комнаты и на нас обрушились десятки вопросов, на что я лишь покачал головой и пошёл наверх, в ту же комнату, где едва не умер от яда. Первой я показал сесть напротив меня белой от ужаса женщине, которая постоянно вытирала глаза, полные слёз.

— Синьор Иньиго, я никогда! — едва она опустилась на стул, как тут же запричитала, — мои дети, я бы никогда не стала рисковать ими!

— На тебя могли надавить, как раз используя их, — я пожал плечами. — но успокойся, я не хочу никого наказывать, особенно тебя, которой доверяю.

— Правда? — женщина с надеждой в глазах посмотрела на меня, — но я же получается налила вам яд в кубок.

— Ты ведь не знала о нём? — я внимательно посмотрел на Марту, которая отчаянно закачала головой.

— Я так и думал, — улыбнулся я ей, — а потому лучше вспомни. Кто был на кухне и мог получить доступ к кувшину.

— Только я, Камилла, синьора Паула и Жюльетта, — перечислила она имена, — никто больше синьор Иньиго, это запрещено, и я строго за этим смотрю.

— Кто готовил напиток?

— Я.

— Кто был с тобой в это время на кухне?

— Только Жюльетта, синьор Иньиго, но девочка давно помогает мне с готовкой, вы же помните.

Я кивнул и порасспрашивав её ещё, понял, что женщина если и скрывает что-то, то точно не с моим нулевым опытом следователя это узнавать, зато я знал, кто таким опытом обладает.

— Вот что, дорогая, — я поднял на неё взгляд, — я всех, кто знал Жюльетту, пока отстраняю от выполнения обязанностей и тебя в том числе. Думаю, ты меня понимаешь.

Женщина закивала головой.

— Но оклад и свободу передвижения в рамках дома у вас останется, просто вы пока не будете ничего делать, пока мы разбирается с этим делом. Надеюсь ты не против?

Марта, поняв, что я не только не буду