Экспансия - Алексей Владимирович Андриенко

Все думали, что глаза у всех одинаковые, всё же Смайл тоже имел жёлтые зенки, а тут белая вспышка. А ещё то, как они все внезапно даже для них самих потеряли задор. Им будто настроение переключили. Вне их воли и насильно.

— Раз наша стесняшка ссыт излагать свои мысли, я это сделаю за неё. А вы уже потом с неё спросите за подробности. — сказал Смайл подмигнув девушке, и та затряслась. Перспективы ей открывались неприятные. Она достаточно сообразительная чтобы предсказать монолог подгалянца. Он намеренно завуалирует смысл и ей придётся всё разжёвывать всем, а это сотни вопросов, которые выльются в десяток конфликтов.

— Нет-нет! Я сама. Сама! — нашла она в себе смелость.

— Ну жги. — Смайл пожал плечами.

— Дело в износе психики… — начала она. — Детская психика гибкая, она хоть и слабая, но адаптивная. Нормальная, состоявшаяся личность может сломаться от десятков лет службы, а для этих детей это череда дней где личность не меняется, оставаясь на одном уровне и лишь набирая опыт прожитых лет. А ещё они легко поддаются внушению. Как губки. — девушка замолчала, собираясь с мыслями.

— И че? Дальше-то что?

— Да, ты нихера не объяснила! Излагай конкретней!

— Эм… — осуждение со стороны слушающих вконец вогнали и так скромную девушку в краску. У нее крайне низкая самооценка, а теперь, полагаю, она закроется в каюте и будет бояться выйти.

— Так, заткнулись все! — рявкнул Смайл и приложил всех страхом. Не тем, что использую я, а просто всколыхнул память каждого индивидуально дернув за нужные ниточки. Этого более чем хватило дабы все осознали, Смайл действительно может их подчинить. И никакая защита установленная мной их не спасёт. Ну и пускай так думают. Так будет даже лучше. — Это всё что вам положено знать. Остальное сами додумаете если не тупые. Теперь же, Апти. Верни псиона в сознание. Подлатай его.

— Океюшки! — где-то среди толпы поднялась рука. — Думала не попросишь. — добавил голос и к пленникам протолкнулась девушка. Она отличалась тем, что кончики её волос имели зеленый цвет. — Ну-ка посмотрим, чего в тебе сломал этот белобрысый дядя!

Апти, единственная кто получил вместо телекинеза аномальную даже с точки зрения Найкрасов способность к исцелению. Не просто ускорять регенерацию, а за пару секунд из куска отбитого мяса сделать свежего огурца.

— Ого! Да с тобой вообще всё плохо… Как ты вообще жив остался? Да у тебя мозги порвались! — ужаснулась девушка, проведя анализ через прикосновение. — Айба! Неси свой тощий зад сюда! — позвала она своего друга. Тоже одного из уникальных Найкрасов. — Мне нужна помощь. Не хочу копаться с этим овощем.

Из толпы вышла инверсивная копия Смайла. Синие волосы с белыми локонами и кончиками растрепанных волос. Глаза так же отличались от обычных. Белая радужка, а вот зрачки жёлтые. Его уникальность действительно стоит внимания ведь он единственный кто способен через прикосновение усилить на целую ступень способность другого. А это очень немало, правда сам он будет бесполезен в этот момент…

Апти просто прикоснулась к псиону и он тут же открыл глаза. Никто не заметил как за мгновение у него полностью исчезли все травмы, причём даже психические. Вот именно из-за таких фишек Смайл и ценит уникальных Найкрасов.

— Что за⁉ — сразу же воскликнул псион и попытался отгородится от всех своей силой, но у него ничего не вышло. Смайл сразу же её подавил, хотя ему и пришлось по новой подчинять псиона, ведь Апти и это развеяла.

— Эй, чудо неразумное. Смотри чего у меня есть! — вперёд вышел изврат с большим ножом измазанным в тортике. Он им его резал и так, не вытирая лезвие вогнал в ножны. И теперь там просто грязь. — Сил у тебя сейчас нет и мне ничего не помешает запихать эту штуку тебе в зад. И поверь, твои тылы пропустят его охотнее флюгегехаймера. Ибо!

Псион замер, осмотрелся и увидел оруженосца с раздробленным лицом, чего не вписывалось в его картину мира, всё же он лучше других знал насколько сложно сделать с ним чего-то такое. Разве что в упор пальнуть из корабельной кинетической пушки.

Факты, а вместе с ними и другие моменты его положения тут же посетили его голову, и он успокоился. Огромное количество врагов его не пугало. Раньше, будучи в безопасности может быть и да, но сейчас, беспомощный, не способный сражаться, дать отпор, нет. Теперь его жизнь ему не принадлежит. Не ему и не врагам, а только императору. По этой причине псион был спокоен.

Для всех кроме меня и Смайла было очевидно, чего дальше будет. Но мы молчали. К этому, собственно, всё и шло.

— Культисты… Поразительно как вы все уверены в себе… — начал он на грани зарождающегося приступа иронического смеха. — Нет-нет да и появляется корпорация совершающая, как она думает, прорыв в генной инженерии. Они полагают, что создали совершенное тело, могущественное, всесильное… Наивные… Нет никого совершеннее императора, и не вам, блаженным в своём неведении, сметь поднимать голову, ибо вы ничто.

— Для дитя, ты какой-то облизанный терминами… — заметила Апти. — Домашнее задание сделал?

— Ну чего ты? — заметил Айба. — Он же тебе в прадеды годится. За сотню лет даже срущий пешком под стол нахватается лексикона.

— Да он же не про это базарит. Окститесь. — вмешался изврат. — Он про босса человечества талдычит. Мол, то крутой перец и он нас в бараний рог закрутит.

— Глупцы! Вы даже не представляете сколь важна его роль! Его, и его легионов! Сопротивляясь ему, вы вредите себе! Император и его легионы защищают этот мир и ваши жизни!

— Ты про другие сверхрасы? Да знаем мы про них. Передовая на стыке рукавов галактики, война, длящаяся уже как тысячу с гаком лет и так далее. — начал говорить Смайл. — Но знаешь чего в этом меня смущает? Человечество начало покорять космос сравнительно недавно. Вот и вопрос, откуда у нашего императора технологии и такая ярая ксенофобия к другим разумным расам? Он вообще, человек? — стоило подгалянцу это произнести как лицо псиона побагровело.

— Ты несешь ересь! — заорал он так, будто только что люто прошлись по его сокровенным идеалам, безжалостно попрали честь с достоинством и прилюдно опозорили перед всей империей. До этого спокойное лицо выражало безумие, где уже угас разум и осталась лишь слепая вера.

А потом он резко затих с рыбьим выражением лица.

— Чего это с ним? — спросила Апти и на всякий случай отошла на несколько шагов.