Пиратобой - Эл Лекс

всех сил попытаться это сделать, и, конечно же, не заточен. Псевдо-палаш казался легким, примерно на уровне полной стеклянной пол-литровой кружки, но что-то мне подсказывало, что настоящий палаш будто точно таким же по весу. Вот прямо до грамма. Хороший, в общем, тренажер для того, чтобы понять, что это вообще такое, этот палаш, и отработать несколько простых техник. Для дальнейшего изучения они, конечно, не годятся — слишком «игрушечные».

Несколько придурков из числа аристократов, гыгыкая как возбужденные гуси, начали пытаться шлепнуть друг друга плашмя по заднице, как мухобойкой, но быстро поймали спокойный и безэмоциональный взгляд Морены, и как-то прекратили. Она даже слова не сказала, ни одного наряда никому не впаяла — а они прекратили, как будто испугались одного только взгляда.

Следующие полчаса мы знакомились с устройством «затмения», и, конечно же, тренировались с ним обращаться. Морена объясняла и показывала две базовые стойки при работе с палашом — боковую, в которой возможно искусственно «удлинить» удар за счет поворота корпуса, и фронтальную, более подходящую для защиты, и для одновременного использования левой руки. Либо для стрельбы, либо для применения навыков системы, которым необходимо указывать цель.

— В дуэльном фехтовании более распространена боковая стойка, поскольку атака имеет приоритет над защитой. — поясняла Морена практически каждое свое движение. — В абордажном все наоборот. «Затмение» предназначено или для того, чтобы прикрывать на короткой дистанции союзных стрелков, или для того, чтобы сражаться в тесных коридорах, или для того, чтобы защищаться в случае, когда огнестрельное оружие по каким-то причинам неприменимо. Ни один из этих случаев не подразумевает боковой стойки — даже бой в ограниченном пространстве, поэтому мы будем уделять особое внимание фронтальной стойке. Однако, это не означает, что мы будем изучать только ее, поскольку изучать только одну школу — не меньшая глупость, чем не изучать вовсе никакой школы.

Не знаю, как остальные, а лично я через полчаса уже начал осваиваться с этим странным ножемечом, достойным коллекции крокодила Данди, и у меня даже что-то начало получаться. То ли снова подняла голову память прошлых лет, то ли я просто понял, что к чему, но кусок твердой резины в руках постепенно пообмяк и перестал быть похож по ощущениям на дубинку, а стал как-то более продолжением тела, что ли. Я даже начал понимать, что за принцип «средней линии», о котором постоянно твердила Морена — «держите среднюю линию», «не выходите далеко за среднюю линию», «используйте среднюю линию», — за что (вот это поворот!) даже был вознагражден еще одним очком опыта от системы! Да она сегодня прямо щедра на опыт!

— Достаточно. — заявила Морена, когда до конца занятия по моим подсчета оставалось еще минут пять, а то и десять. — А теперь, когда вы поняли основные принципы обращения с этим оружием, перейдем к самому интересному…

— К метанию? — робко спросил кто-то из толпы первокурсников.

— Отнюдь. — Морена криво ухмыльнулась. — К спаррингам.

Глава 20

— Ну что, есть желающие? — спросила Радин, обводя нас взглядом. — Что, нет?

А желающих и правда почему-то не было. Я ожидал, что аристократы не упустят шанса покрасоваться своим умением обращаться с холодным оружием, но они почему-то не спешили. Возможно, причина в том, что такое специфическое, прямо скажем, оружие как «затмение» им просто было незнакомо — они-то наверняка привыкли к более утонченным рапирам и шпагам, нежели к какому-то простому, практически бандитскому, тесаку. Вот и боялись теперь опростоволоситься перед простолюдинами, сделав что-то не то. Ведь, как показала практика, в Академии с теми, кто накосячил, преподаватели не церемонятся, даже будь ты хоть пятьдесят раз аристократ. Сделаешь что-то не то — и моментально получишь выговор с занесением в грудную клетку.

Ну а почему не горели желанием простолюдины, и так понятно — у них банально не было опыта обращения с таким оружием вообще. Хорошо, если вообще с каким-то оружием у них был опыт обращения, а не только с одной лишь лопатой и тяпкой!

Морена, кажется, тоже удивилась тому, что никто не стремился выйти вперед и показать танец с саблями… С тесаками, в смысле.

— Что, совсем никто? — она удивленно подняла брови, и в ее голосе послышалась неуверенность. — Что ж, в таком случае я выберу сама! Хм… Спрут!

В отличие от того же Стукова, она совершенно не смущалась произносить мое прозвище-не-прозвище вслух — видимо, для нее слово «субординация» было всего лишь словом, не имеющим никакого сакрального смысла.

— Адмирал фон Дракен весьма лестно отзывался о ваших способностях к фехтованию. Почти за честь ознакомиться с ними в спарринге, приближенном к реальности!

Это какая-то подстава.

То есть не «какая-то», а это вполне себе официальная подстава, которую адмирал явно не случайно создал. Убедившись, что я полный дуб в вопросах фехтования, он решил, что надо меня тянуть именно в этом направлении и как следует покатался по ушам Морене Радин, чтобы она не давала мне спуску на занятиях. Вот они и не дает — в первые же часы втягивает меня в пусть и тренировочный, но все же — поединок.

И это, если как следует подумать — хорошо! Стуков правильно сказал — система это не волшебная палочка и не кнопка «сделать хорошо», это инструмент. Своеобразный, необычный, непривычный, но все же — инструмент, призванный сделать жизнь еще проще, чем она есть.

Но вот закавыка — если ты сам по себе не умеешь делать жизнь проще, то и система тебе ничем не поможет. Ноль, помноженный хоть на бесконечность, остается нулём, а значит, в этом мире мне придется познавать новое, учиться новому и самое главное — не бегать от нового. Только лишь это убережет меня от ситуаций, в которых я не буду знать, что делать, чисто в силу того, что в моей прошлой жизни таких ситуаций просто не могло произойти.

И это все уже не говоря о том, что слова старшего по званию (а Морена была старшей по званию автоматически, ведь у меня сейчас не было никакого звания вовсе) — это по сути приказ. Приказ, нарушение которого карается по всей строгости.

Конечно, сомнительно, что меня бы посадили «на губу» или вообще хоть что-то сказали бы, откоси я сейчас по той или иной причине… Но проверять это я не стал. Я просто шагнул вперед и коротко склонил голову — даже скорее кивнул, показывая, что я готов.

В конце концов, чем я рискую? Тем, что покажу, что я не умею обращаться с холодным оружием? Так, а разве я