Зодчий. Книга VII - Юрий Александрович Погуляй

наблюдал за этим из своей машины, не вмешиваясь. Я же прислушался к ощущениям. Скользнул по энергетическим потокам. Вокруг хватало одарённых, но ничего необычного мне не попадалось. Чего же засекла аппаратура отдела?

Приблизившись к хлипкой двери, я легко сорвал её с простеньких петель. Охотник, прячущийся в халупе, тотчас бросился на колени.

— Простите, ваше сиятельство… Простите, умоляю вас, — запричитал он. Знакомое лицо, уже пересекались. Причём совсем недавно, когда я забирал земельный Концентрат.

Я повернулся. Машина Турова медленно ехала обратно, а за ней трусил привязанный конь второго беглеца.

— Бес попутал, ваше сиятельство, — продолжал унижаться охотник.

Я сделал знак, и его выволокли из хибары. Люк в подвал был закрыт. Якимов протиснулся мимо меня и в ожидании застыл над ручкой.

— Давай, — кивнул я.

Зев в подвал отворился, и оттуда пахнуло теплом и сыростью. Магическая сфера опустилась, проливая свет в угрюмые недра, пережившие десятилетия оккупации. Я увидел несколько разноцветных отблесков. После чего спустился по каменным ступеням внутрь. На полу были разложены кристаллы, около десяти красных, три оранжевых и один жёлтый. Рядом валялось несколько клинков старой работы. Все с разным уровнем Эха. В углу обнаружилась горка из различных предметов обихода, часть из которых совершенно точно имела магические свойства. Неплохо ребята накопали в округе. И пронесли всё мимо лагеря Вольных… Вепрю очень не понравится. Да и мне, чего уж говорить, тоже не по душе такие выкрутасы.

Справа что-то дёрнулось, и я повернулся на движение. К длинной стене подвала, уходящего в темноту, был приколочен стальными скобами старый кованый фонарный столб. Ба, знакомые всё… лица? Я сделал шаг к нему, и барабашка содрогнулся. Затем плафон задрожал, источая высокий писк, а после в глаза ударил яркий свет.

Левая нога согнулась. Правая выдвинулась вперёд, руки сами по себе сложились в какую-то незатейливую фигуру, и я медленно, с совершенно серьёзным видом двинулся в пляс. Желание танцевать было неодолимым. Казалось, что если я останусь на месте, то непременно умру.

Прихлопывая и притопывая, я дотанцевал до фонаря, после чего, отбивая неслышимый ритм, набросил на плафон пальто. Лихорадка тут же схлынула.

— Занятный ты зверёк, приятель, — пробормотал я, осторожно коснувшись тёплого металла. Погладил тихонько. — Не бойся, сейчас со всем разберёмся.

Мне показалось, что он меня услышал. По крайней мере, гул от плафона снизился. Покинув схрон, я зябко повёл плечами. Оба охотника стояли на коленях неподалёку, виновато опустив головы. Над ними возвышались гвардейцы. Вдали послышался звук клаксона — к нам спешил Вепрь.

— Объясните? — тихо спросил я у пленников.

— Ваше сиятельство… Виноваты. Лёгких денег захотели, — запричитал один из них. Обоих я не помнил. Да, мы наверняка общались на собеседовании и, скорее всего, оба меня не смутили. Что ж… Значит, я был невнимателен.

Отворилась дверь вездехода Тринадцатого Отдела, и Кадывкин подошёл к нам. Остановился над входом в подвал.

— Что-то интересное, Михаил Иванович? — громко спросил он.

— Барабашка, — ответил я.

— Да ладно⁈ — удивился столоначальник. — Экая, входит, оказия. Вы позволите?

— Конечно, Олег Степанович.

Кадывкин осторожно спустился, а я перевёл взгляд на охотников.

— Как мне думалось, вы стоите на страже границы, господа. Бережёте покой обычных людей и заняты борьбой со Скверной, а не охотой на барабашек ради выгоды.

Оба молчали, сопя.

— Кто ещё с вами в деле?

Зашумели шины нового автомобиля. Я кивнул приближающемуся Вепрю. Он был в расстёгнутой рубахе и немного выпивший. Борода лысого вольного стояла торчком.

— Маугли и Кит? — уставился он на охотников. — Что здесь происходит, ваше сиятельство?

— Нашли схрон, — показал я на подвал. — Посмотри.

Вепрь нахмурился, смерил гневным взором подопечных, а затем поспешил за Кадывкиным. Через несколько секунд вернулся, держа в руках кристаллы. Лицо командира охотников побледнело от гнева. Подойдя к пленникам, он швырнул в них добытые из монстров камни.

— Что это?

— Прости, Вепрь, — проскулил тот, кто был слева. — Прости.

— Это наша добыча. Мы их нашли, мы их убили, — холодно сообщил второй. — Мы имели право.

— Кит, перестань, — испугался Маугли ещё больше. — Не слушай его Вепрь, признаю ошибку. Признаём. Скажи, Кит?

— Кто ещё в вашей шайке? — холодно спросил Вепрь.

— Какая тебе разница? — поднял лицо Кит. — Добыча вольного, это добыча вольного. Потому что вольные служат человечеству, а не одному человеку. А ты развёл здесь…

Командир охотников шагнул к нему. Раздался хруст, и браконьер упал лицом в землю с неестественно вывернутой шеей. Гвардейцы смотрели холодно и безучастно, словно видели такое не в первый раз. Из подвала выбрался Кадывкин, увидел лежащего и демонстративно отвернулся. Дошёл до машины.

— Я передам господину Вознесенскому, что именно поймала его аппаратура, ваше сиятельство, — громко сказал он, садясь в кабину. — Хорошего дня и спасибо за сотрудничество.

— Вепрь, прости. Прости. Жадность — это всё, жадность. Лёгкие деньги… — Маугли не сводил взгляда с командира. — Мы всё отдадим… Ой, я всё отдам. Всё. Без доли готов работать, просто простите.

Вепрь сжал кулаки. Сейчас это был разгневанный лидер, дорогу которому перешёл бы только сумасшедший.

— Вытащите фонарь оттуда и отпустите, — приказал я своим людям. — Вепрь, если узнаю, что охотитесь на барабашек — разгневаюсь страшно. Мы здесь не для этого стоим. Да, и, прежде чем вытащите его на улицу, снимите с него моё пальто.

Ларионов и Якимов поспешили в подвал.

— Что с этим делать, ваше сиятельство? — произнёс Вепрь, буравя Маугли взглядом. Тот испуганно воззрился на меня.

— Займи его работой. Если облажается ещё раз, то отдай Волгину, — отвернулся я.

— Спасибо, спасибо ваше сиятельство! — крикнул мне в спину охотник. — Я не подведу, клянусь.

Мои мысли уже были заняты следующим шагом. Так что, едва я залез во внедорожник гвардии, то бросил:

— Подвезите меня до Орхово, братцы. К дому Олежки-иконописца.

Удивлённый взгляд Макара в зеркале заднего вида коснулся меня на один короткий миг, а потом двигатель завёлся.

Глава 22

— Горе страшное. Горе чудовищное. Слышу топот демонов! Вижу конец дней! — глухо раздалось из ухоженного домика иконописца.

— Всё, он опять на синей радуге, — хмыкнул Макар, опустив стекло со стороны водителя. Я вышел из машины, подошёл к низкому забору.

— Какое горе! — причитал Олежка-иконописец. — Всё будет Скверной. Всё, понимаешь?

Ему никто не ответил, но это не могло быть препятствием, так что пьяный «пророк» продолжил:

— Да ничегошеньки ты не понимаешь! О душе не думаешь. Всё бренное.

Дверь отворилась, на улицу вышла жена Олежки. На плечах у неё была тёплая куртка, а в руке ведро. Мурлыча что-то себе под нос, она спустилась с крыльца и тут увидела меня.

— Здравствуйте. Как