Ход конем. Том 2 - Вячеслав Киселев

гражданской войны в России, а посеявший ветер, должен быть готов пожать бурю. Хотя и быстрая победа венгров, уполовинивающая австрийский потенциал, вполне меня устроит, но это вряд ли случится. Свои обещания Тёкели я уже большей частью выполнил (армия для начала борьбы у него есть, дополнительным оружием обеспечил, припасов пока достаточно, даже денег дал на выплату жалования солдатам на первое время), теперь наступал его черед показать свои организаторские способности и доказать, прежде всего себе самому, что он готов идти до конца. С другим настроем о таких замесах даже думать не стоит. Последним же элементом «пакета помощи» для Тёкели оставались мои размышления о возможных путях развития событий, которыми я щедро делился с ним во время наших обстоятельных бесед, для которых он выкраивал время каждый день.

Собеседником венгр был приятным и обладал неплохим (с учетом условий в которых воспитывался и жил) кругозором, поэтому мы отлично проводили время, скрашивая хмурые осенние вечера. Знаний по истории Венгрии у меня было негусто, поэтому отправной точкой для своих размышлений я выбрал соседнюю Польшу, к чему подталкивало множество аналогий. Здесь крупных землевладельцев тоже называли магнатами и гонору у них было не меньше, чем у их польских коллег (только до «либерум вето» не додумались). У венгров также бывали славные страницы в истории, когда они доминировали над соседями, и закончилось всё для этих стран примерно одинаково. Венгры попали под каблук австрийцев, а поляков принялись давить и дерибанить со всех сторон. Хотя вот тут имелось серьезное отличие. Венгров действительно притесняли, а поляки в Российской империи жили, как обычно, даже лучше своих «угнетателей» и имели достаточно широкую автономию. Которая охлаждала их горячие головы, но нисколько не покушалась на их национальное самосознание.

Ференц фактурой по истории родного края владел достаточно и подтвердил большую часть моих выводов, поэтому сейчас перед ним стоял главный и принципиальный выбор. На кого сделать основную ставку в дальнейшей борьбе, на народ или магнатов. Понятно, что полностью игнорировать одну из частей общества не получится, да этого и не нужно делать. Вопрос главным образом состоял в том, чем ему в итоге придется расплачиваться. Народ потребует воли и земли, что, естественно, не сможет устроить магнатов. А уж эти пройдохи, если сделать основную ставку на них, примут в качестве платы только одну ценность –власть.

Я в ходе бесед не собирался навязывать Тёкели какую-либо точку зрения, понимая, что простых рецептов в политике не бывает, и решения всегда приходится принимать на основе пресловутого «баланса интересов». Мне лишь требовалось, чтобы он научился критически мыслить и оценивать слова людей, зная, что для большей части магнатов вопрос предательства, это только вопрос времени. Если борьба приведет к успеху, обязательно появится тот, кто решит, что его обделили и он заслуживает большего куска пирога. Если же на горизонте замаячит поражение, то большая часть магнатов (капиталистов, олигархов, нужное подчеркнуть) тут же бросится к ногам императора Иосифа вымаливать прощение в надежде сохранить то, что было нажито непосильным трудом. Это, по его же словам, в истории освободительной борьбы, которую вели его предки, уже случалось.

Касательно же участия народа в таких событиях, я особо не распространялся, понимая, что он хоть и бедный, но потомственный дворянин и офицер. Я всего лишь проинформировал его, что у меня в Скандинавии крепостного права и де-юре и де-факто уже не существует, а все сословия уравнены в правах, в Новоросии фактически та же картина (там класс феодалов-помещиков даже не успел сформироваться), и дальнейшее движение вперед без принятия таких решений в современных условиях невозможно, а дальше пусть думает сам. Революция тема всегда мутная, обычно пожирающая своих детей и имеющая склонность к неконтролируемому распространению, поэтому я инициировать такие процессы, от греха подальше, не собирался. Моя империя в этом плане находилась в привилегированном положении, немного понимая (в моем лице), что нужно сделать, имея возможность это делать и уже проводя в меру сил преобразования сверху.

***

До Ужгорода (по-венгерски Унгвара) мы добрались по предгорьям Карпат за месяц. В этих местах память о героической прапрабабке нового Тёкели и её муже, поделившимся с ним фамилией, сохранилась хорошо, поэтому известие о том, что начинается очередной этап борьбы за свободу, было воспринято всеми слоями населения довольно позитивно. На публичных мероприятиях в городе я не светился, но на большом вечернем совещании местного бомонда, плавно перешедшем в попойку, немного поприсутствовал, чем сразу же придал весомость заявке бывшего гусара на главную роль в новой власти.

Задерживаться в гостях я не планировал. Поэтому уже следующим утром попрощался с Ференцем, посоветовал ему сразу сильно не наглеть, ограничившись Дебреценом, и на венгерскую равнину к столичной агломерации Буды и Пешта (еще не ставших одним городом) пока не соваться, и отправился к конечной точке своего путешествия – во Львов. Наш путь в Галицию лежал через Верецкий перевал, который в ходе прошлой командировки в эти места Добрый заблокировал подрывом скалы, но дорогу уже восстановили, а большой снег в горах ещё не выпал, поэтому добрались мы без приключений и через пять дней подошли к стенам Львова.

Точных сведений о действиях армии Стенбока у меня не было, но как только мы разобрались с австрийцами в Валахии и я определился со своими дальнейшими планами, то сразу же отправил в Хотин посыльных с шифровкой, в которой предупреждал, чтобы встречали меня в ближайшее время во Львове. Система оповещения сработала и не успел мой отряд показаться у стен крепости, как из ворот появились встречающие, возглавлял которых старый вояка и надежный, как скала, генерал-фельдмаршал Стенбок. Крепко обняв пустившего скупую мужскую слезу Карла, с которым мы расстались почти год назад, я понял, что нескончаемое путешествие вокруг Европы можно считать подошедшим к своему логическому завершению. Круг замкнулся.

Глава 15

Стенбок по Львове уже вполне себе обжился и рассказывал об окружающей остановке, проплывающей перед нами по дороге к резиденции, с уверенностью опытного экскурсовода. Город мне в целом понравился. Чистенько (по меркам восемнадцатого века), дороги мощёные, архитектура интересная. Этакий микс всевозможных стилей, что совершенно неудивительно, учитывая расположение города на границе русской и западной цивилизаций, приправленное южно-европейским колоритом с небольшой азиатской перчинкой. Для размещения моей резиденции командующий выбрал дворец Корнякта, названный так по фамилии заказчика строительства – местного купца греческого происхождения Константина Корнякта. Впоследствии здание оказалось выкуплено польским королем Яном Третьим Собеским для своей резиденции и объединено с соседним зданием. А знаменит этот дворец оказался тем,