Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

был гением, это не обсуждается, — констатировал он наконец, поворачиваясь ко мне. — Параноидальным гением, одержимым манией преследования, но всё же гением высочайшего класса. Каждый страж здесь, каждая тварь, это настоящее произведение искусства, шедевр техномагии.

— Искусство, которое сейчас пригодится нам как нельзя кстати, — я поднялась, цепляясь за край стола обеими руками и стараясь не упасть.

Ноги подгибались, но я заставила себя стоять ровно, не показывая слабости.

— Вот что они сделают, слушайте внимательно. Как только мы спустимся в канализацию и двинемся к тюрьме, стражи атакуют здание Совета Магов. Не тюрьму, заметьте, а именно Совет, их гнездо. Пауки полезут по стенам, вцепляясь лапами в каменную кладку. Птицы будут бить в окна, разбивая стёкла клювами. Змеи проникнут через дыры, где их никто не ждёт. Шуму поднимется столько, что хватит, чтобы поднять на ноги всех боевых магов в радиусе мили, а может, и дальше.

— И пока они будут ловить твоих механических тварей, бегая по городу с выпученными глазами, мы спокойно проберёмся в тюрьму через канализацию, — закончила Тара, и в голосе её послышалось одобрение. — Хитро придумано, ничего не скажешь.

— Жестоко, — поправил Грим, и улыбка сползла с его лица, уступая место грустному пониманию. — Стражи не вернутся, девочка. Магов слишком много, сил неравные. Они уничтожат их всех до единого, не оставив и винтика.

— Знаю, — я провела ладонью по голове ближайшего паука, чувствуя под пальцами холодный металл.

Но под этим металлом билось что-то похожее на жизнь. Не настоящую, конечно, не ту, что течёт в жилах живых существ. Механическую, искусственную, созданную моей силой. Но всё же жизнь, пусть и странную.

— Прости, — прошептала я, глядя в неподвижные стеклянные глаза паука. — Ты заслуживал лучшей участи, чем погибнуть в первом же бою, но у нас нет выбора.

Паук щёлкнул жвалами в ответ, непонятно, понял ли он мои слова, согласился ли с ними, или просто проверял механизмы перед боем. Я бы хотела верить, что понял.

— Когда начинаем? — спросил Хорт, затягивая на поясе ремень с инструментами и проверяя свой механический арбалет.

— Сейчас, — сказала я твёрдо. — Прямо сейчас, пока у меня ещё остались силы не свалиться в обморок.

Глава 18

Канализация Вингарда пахла именно так, как я и помнила — запах был настолько отвратительным, что хотелось зажать нос и больше никогда его не открывать. Сырость, гниль и что-то невероятно кислое, отчего глаза немедленно начали слезиться, а в горле запершило. Тара шла впереди нашей маленькой группы, держа над головой масляную лампу, что выхватывала из непроглядной темноты мокрые стены, поросшие толстым слоем плесени всех оттенков зелёного. Я плелась следом, стараясь не смотреть под ноги, потому что там плескалась жидкость, о составе которой думать вообще не хотелось.

За мной двигались Грим, опирающийся на палку обеими руками и морщившийся при каждом шаге по скользким камням. Хорт шёл рядом с ним, ругаясь вполголоса на каком-то древнем наречии, где через слово шли упоминания демонов, преисподней и прочих неприятных мест. Молчун замыкал шествие, бесшумный как призрак, его не было слышно вообще, будто он парил над водой, не касаясь её.

А впереди всех, метрах в двадцати, ползла улитка.

Я видела мир её металлическими глазами через латунный экран, что держала в руках, стараясь не уронить в воду. Раздвоенное изображение, немного размытое, но вполне чёткое. Механизм уверенно полз по тоннелю, словно точно знал куда идёт, огибал завалы из мусора и обломков кирпича, нырял в боковые ответвления, где становилось ещё темнее.

— Сколько ещё тащиться по этой вони? — прошипела Тара, поскользнувшись на чём-то скользком и едва удержав равновесие.

— Уже близко, совсем близко, — ответила я, вглядываясь в экран, где улитка делала очередной поворот. — Механизм уже под тюрьмой, ещё один поворот направо и…

Изображение вдруг дрогнуло, поплыло, потом стабилизировалось. Улитка замерла перед массивной железной решёткой, вмурованной в каменную стену так прочно, будто она росла там сто лет. За решёткой угадывалось помещение, определённо не тоннель, а настоящая комната с ровными стенами.

— Нашли, — выдохнула я, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки от облегчения. — Решётка. Толстая, прутья в палец толщиной, но улитка справится, я уверена.

Я мысленно отдала команду, представляя, что именно нужно сделать. На экране металлический механизм послушно приподнялся на дыбы, выставляя вперёд свои вращающиеся тёрки, что служили ему для перемалывания любых препятствий. Они вгрызлись в решётку с протяжным визгом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки, и звук этот эхом прокатился по тоннелям, многократно усиливаясь. Искры посыпались дождём, освещая темноту вспышками, металл скрежетал, сопротивлялся изо всех сил, но медленно, миллиметр за миллиметром, поддавался неумолимым тёркам.

— Громко получается, слишком громко, — заметил Хорт, оглядываясь по сторонам с опаской. — Стража наверху услышит этот грохот.

— Стража сейчас занята совсем другим делом, — я переключилась на иной канал связи, тот, что вёл к стражам башни, которых я отправила в самоубийственную атаку.

Передо мной развернулась картина абсолютного хаоса, видимая глазами дюжины механизмов одновременно. Калейдоскоп образов складывался в безумную, сумбурную картину происходящего. Пауки карабкались по стенам здания Совета, цепляясь металлическими лапами за каждую выбоину в каменной кладке, за каждый выступ. Птицы пикировали на окна с пронзительным металлическим криком, разбивая толстое стекло медными клювами и врываясь внутрь. Змеи ползли по крыше, извиваясь между черепицей и настойчиво ища вентиляционные шахты, чтобы проникнуть туда, где их никто не ждёт.

А внизу, на широкой площади перед зданием Совета, творилось настоящее столпотворение. Люди бежали во все стороны, кричали от ужаса. Торговцы бросали свои лавки, не заботясь о товаре. Боевые маги выскакивали из дверей Совета, кто в полном облачении, кто наспех накинув мантию, выпуская заклинания направо и налево. Огненные шары взрывались на стенах, оставляя чёрные подпалины. Ледяные копья пронзали механические тела, застревая между шестерён. Молнии сжигали крылья птиц, заставляя их падать вниз камнем.

Стражи гибли один за другим, я чувствовала, как рвутся связи между нами. Но перед смертью каждый успевал нанести урон: разбить ещё одно драгоценное окно, поцарапать ещё одного высокомерного мага, посеять ещё чуть больше паники среди толпы. Это было жестоко и расточительно, но проклятье, это работало лучше, чем я могла надеяться.

— Решётка почти прорезана, ещё минута, — доложила я, закрывая связь со стражами.

Видеть их гибель было невыносимо больно, даже зная, что это абсолютно