Возмездие - Роман Феликсович Путилов

вылетом из столицы он заявил толпе журналистов, что при его ознакомительной поездке по новому месту службы, улицы города перекрываться не будут силами полиции и армии. И представьте себе, генерал Хомяков свое слово сдержал. Сегодня все медийное сообщество восторженно обсуждало, что новый сибирский наместник своему слову хозяин. И действительно, генерала и его свиту сопровождала всего одна полицейская «канарейка». Просто власти собрали всех, кого могли, типа солдатиков, студентов, слушателей военной кафедры, переодели в красные и желтые рабочие жилеты, оранжевые каски и отправили на улицы, перекрывать места передвижения губернатора, под предлогом многочисленных коммунальных аварий.

После того, как генерал исчезал в очередной точке встречи с городским начальством и прочей общественностью, мы закрывали канализационные люки, собирали красно-белые барьерчики. Сматывали цветные ленты, грузились в бортовые грузовики с надписью «коммунальная служба» на борту и ехали в точки, куда через пару часов должен был прибыть наш новоиспеченный «хозяин», чтобы вновь перекрыть прилегающие улочки, выезды из дворов и проулков, и ругаться с недовольными гражданами, которых какие-то недоумки из коммунальных служб не выпускали на трассу.

Наконец, около десяти часов вечера, генерал решил поехать в свою новую резиденцию, а через двадцать минут, когда стало известно, что за кормой генеральского лимузина закрылись ворота пятиэтажного дворца, нас, устно поблагодарили за патриотизм и зрелую гражданскую позицию, распустили по домам, потребовав сдать выданные каски и жилеты под роспись кураторам.

Когда я, мокрый, замерзший, стучащий зубами и просто жалкий, открыл дверь квартиры, в ванне, наполненной горячей водой, меня ждала злая Аня, которая меня просто потеряла и еще сильно замерзла. Телефон мой «умер» еще в шесть часов вечера, а переполнявшей меня злостью и усталостью я мог посоревноваться с госпожой следователем, поэтому я молча влез в ванну, отчего вода чуть не выплеснулась через край и начал, без остановки, дробно стучать зубами, чувствуя себя Ледяным ходоком.

Из ванны, наполненной кипятком, Аня выгнала меня только через час, напоила горячим чаем, накормила обжигающими бутербродами и затолкала под одеяло, тесно прижимаясь и пытаясь меня согреть. Отпустило меня часа в два ночи, а утром ветер переменился и в квартире снова стало очень холодно. Аня спала, укрывшись с головой, и плотно прижавшись ко мне узкой и намотав вокруг себя свой край одеяла, так, что моя спина оставалась открыта для холодного дуновения от окна. Я попытался потянуть на себя покрывало, но вновь услышал злобное рычание и решил не усугублять. Лучше померзнуть, чем разбудить среди ночи мою подругу -у меня даже теория есть, что ночью в ее тело вселяется совсем другое существо, или ее черная сущность. Ну, помните, были такие доктор Хайд, и мистер Джекил? Правда, не представляю, что это за два типа, подозреваю, что англичане, но уверен, что сравнение это к месту. Пока я размышлял о двух ипостасях, милейшей днем, Анны, мне неожиданно стало жарко, и я вообще откинул одеяло в сторону.

Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».

Когда я проснулся, то за окном было, по-прежнему мерзко и холодно, и не хотелось никуда идти. Я откинул в сторону одеяло, попытался приподняться… и со стоном упал назад — тело, как будто, проржавело насквозь, превратив меня в какого-то несмазанного Железного дровосека.

В комнату вошла озабоченная Анна, облаченная в толстый байковый халат не по размеру и сунула мне градусник.

— Никуда сегодня не пойдешь, ты как печка горишь. — мою попытку встать пресекли на корню и я, с удивлением понял, что сегодня у меня нет силы противостоять тонкой девичьей руке, прижавшей меня к постели.

Через пять минут из меня выдернули градусник, чтобы через секунду торжествующе сунуть обратно, но уже под нос:

— И что я тебе говорила? Тридцать восемь и девять — это тебе шуточки, что ли? Не вздумай вставать сегодня.

— Аня, у нас так не делается. Надо больничный на кафедру представить.

— На пей, я все решу. И не морщись. Это по бабушкиному рецепту сбор, лучше всяких лекарств.

Когда моя подруга перебралась в мое жилище, в шкафу на кухне появились несколько пакетов с каким-то сушеным сеном и прочей икебаной. Я тогда промолчал и вот наступила расплата — в огромной, моей любимой чашке плескалось нечто ядовито-зеленого цвета.

Я осторожно принюхался, потом глотнул. Честно говоря, мне было настолько плохо, что уже было все равно, чем отравить свой организм, и я, отрешившись от всего земного, короткими глотками выпил всю отраву.

Аня вошла в комнату минут через десять, уже облаченная в форму, обрадовалась, что я, без жалоб и нытья, выпил их семейное чудодейственное средство и наградила меня звонким поцелуем в ухо, который меня практически контузил.

— Я позвонила в «скорую помощь» и все вопросы решила. У них машин сейчас нет, но диспетчер по телефону оформила тебе на три дня листок нетрудоспособности, так что лежи и спи побольше. Я там отвар приготовила в кастрюльке на плите, чтобы к вечеру все выпил. И лепешки тебе пожарила. Сметана в холодильнике. Не вздумай вставать и идти куда-то, если узнаю, то просто тебя убью и все. Пока, спи побольше.

Дверь хлопнула, я решил, что пять минут полежу, а потом быстро оденусь и побегу на военную кафедру, успею хоть на вторую и последующие пары, а то знаю я эти больничные по телефону. С этой мыслью я на секундочку смежил глаза, а когда открыл их, то на часах уже было шестнадцать часов вечера.

Ругая себя последними словами, я выбрался из-под уютного одеяла на цыпочках добежал до санузла, поразившись, что кафельная плитка в нем, по сравнению с холодными досками пола квартиры, просто ледяная, потом прошел на кухню и прямо из кастрюли выхлебал лечебную отраву, после, чтобы отбить мерзкий привкус травяного настоя, быстро слопал пару оладушек со сметаной и вновь почувствовал себя живым.

Аня влетела в квартиру около семи часов вечера, и была бледной, как смерть — первой мыслью у меня, почему-то, было видение двух голубых полосок и необходимость планировать срочную свадьбу.

— Что случилось? — захолодел я внутри от нехороших предчувствий.

— Саш, ты только не волнуйся…- Аня шагнула ко мне и ткнулась лицом в грудь, даже не думая, что размажет помаду — значит правда, случилась настоящая беда и это не похоже на желание девушки сообщить, что нас скоро станет трое.

— Прокофьев, Свиридов и Миронов в реанимации, на искусственной вентиляции…- выпалила Аня куда-то мне в подмышку.

— Кто? — я сначала даже не понял,