Проклятый город - Аксюта Янсен

Но глыба мускулов (родятся же такие!) тупо хмурила брoви и монотонно твердила:

- Без предводителя наверх никак нельзя.

- Ладно, ладно, - Бьярон воздел руки горе, не столько смирившись с тем, что придётся подчиниться и уступить (ещё чего не хватало!), сколько решив, что потратить полчаса, разделавшись с неприятной обязанностью, будет быстрее, чем продолжать попытки отвязаться от этого дуболома. - Но вы должны сознавать, что моё время дорого. Не затягивайте с этой вашей разведкой.

У него бы здорово изменилось мнение о характере и умственных способностях третьего помощника Второго Соправителя, если бы Бьярон видел, какая злорадно-удовлетворённая усмешка скользнула по губам обычно каменно-неподвижного лица. Но он не видел. Он уже развернулся и, умудряясь даже выпрямленностью спины демонстрировать собственное недовольство, зашагал к ближайшему выходу. Впрочем, если бы третий помощник предполагал, что на поверхности действительно придётcя столкнуться с серьёзными проблемами, он двадцать раз подумал бы, прежде чем тащить туда этого упёртого фанатика и совершенно бесполезного в практических вопросах руководителя.

Ближайший выход оказался закрыт. И не просто закрыт, а наглухо запечатан. Бьярон нервничал, отстукивая по командной панели инструқции для Хранителя, затылком чувствуя напряжение и недовольство команды разведчиков. Но дверь всё равно упрямо не открывалась, Хранитель перешёл в авральный режим работы и ни на какие заигрывания со стороны подопечных не поддавался. И если Бьярон правильно истолковал его ответы, заблокированы оказались вообще ВСЕ выходы.

- Все выходы запечатаны, покинуть Убежище невозможно, - голос его был ровным, однако в душе смешались беспокойство от нехарактерного поведения и самоуправства Хранителя и некоторое облегчение от того, что вот прямо сейчас он сможет вернуться в лаборатории и мастерские и наконец-таки воочию оценить масштабы разрухи. Но его тут же разочаровали:

- Не все выходы запечатываются. К другому пойдём.

И они действительно прошли. Выход - не выход, скорее лаз какой-то, и он действительно не был заперт не только на древний замок, но и вообще с точки зрения Бьярона никакого толкового запора не имел. Не считать же за таковой толстенную, в руку взрослого мужчины толщиной, задвижку? И вместо нормальных вешалок,из стен торчали куски ржавой арматуры, на которую предлагалось повесить одежду.

Вот ещё и поэтому Бьярон не любил выходить из убежища на поверхность. Превращаться из цивилизованного человека в червяка, голого и дрожащего. Он понимал необходимость этого, как и преимущества, которые давала пьёнам невидимость на поверхности. Понимал, но не любил и, более того, считал унизительным.

Все эти мысли занимали Первого Соправителя ровно до того момента, как он, в числе прочих, встал над трёхметровой, осыпающейся пo краям воронкой, на дне которой были видны части покорёженной вентиляционной системы Убежища. Как раз над тем местом, где располагались лаборатории и мастерские. И словно бы вызов со стороны наглых дикарей, на противоположной стороне воронки, на воткнутом в рыхлый грунт шесте покачивалось послание с требованиями и угрозами.

ГЛΑВА 14

Ниания

Утро для неё стало ранним. Да что там утро – проспать удалось только часть ночи, и сон не принёс долгожданного отдыха измученному телу, а голова, пожалуй, продолжала работать даже во сне. Ныло не привыкшее к подобным нагрузкам тело, желудок сводили голодные судороги, а во рту пересохло так, что не осталось даже слюны, чтобы сглотнуть. К тому же ночью здорово похолодало и теперь её бил озноб.

Всё-таки цивилизованный человек не слишком приспособлен к выживанию в дикой природе.

Есть ли здесь поблизости источник влаги, кроме росы, которая уже успела мелким бисером покрыть растительность и утонувшие в ней древние камни? Поправка: есть ли здесь ещё один источник воды, кроме могильника – пить оттуда Ниания не решилась бы ни при каких обстоятельствах. Нет ответа. Когда oни с Киакинарой летали здесь на ступе, она как-то не пыталась запомнить элементы рельефа. Да и вообще, сверху оно всё выглядит как-то иначе.

Она шла уже третий час. Выпавшей под утро росы как раз хватило, чтобы чуть приглушить чувство жажды, а потом ей встретилась не то особо крупная лужа, не то мелкий пересыхающий пруд. О качестве этой воды Ниания предпочитала не задумываться, но по крайней мере, этот водоём Той стороной тронут не был. Хвала тебе Триединый и за сии малые радости, а если она и подхватила там какую заразу,то дома её вылечат. Дома вылечат всё, главное поскорее добраться до этого дома.

Но добраться быстро никак не получалось. Ниания часто останавливалась и принималась оглядываться, пытаясь сообразить, в правильном ли направлении она движется и не появились ли откуда-нибудь злокозненные невидимки. Вероятность встретить последних нервировала её особенно сильно. Очень не помешали бы какие-нибудь волшебные очки, но где же их взять? Самой сделать? Не смешите. Даже если бы она имела представление о том как их можно соорудить, подходящего материала, то есть стекла, всё равно не где взять, хотя она у порыве вдохновения даже обшарила пару куч стрoительного мусора, скопившегося за века разрушения.

Впрочем, все её соображения о том, что стоило бы усилить бдительность, так и остались пустыми мечтами, в этом Ниания смогла убедиться самым что ни на есть практическим образом, когда забравшись в малинник обирала кусты с энтузиазмом хорошо проголодавшегося человека. Малина была хороша: поздняя, спелая, чуть тронь – осыпается, и Ниании начинало казаться, что ничего вкуснее она в жизни своей не пробовала. То, что она в этих кустах топчется не одна, а в компании с кем-то она не увидела, а сначала услышала и первым делом почему-то вспомнила про медведей. Видимо сработала ассоциация: кусты – малина – медведи. Она даже обернулась, нервно выискивая коричневую косматую медвежью спину. Спина была и была она действительно коричневой, но не лохматой, а вполне себе полотняной и коротко стриженная башқа, возвышавшаяся над нею, была самой обычной человеческой. Со встрёпанными каштановыми волосами один в один в цвет медвежьей шерсти. И этот человек как раз сейчас тянулся к кусту, обильно усыпанному ярко-жёлтыми, крупными малининами.

- Гхм, - нарочито громко прокашлялась оңа. - На вашем месте я бы не стала трогать эти ягоды.

Незнакомец отскочил и вроде бы даже подскочил. И нервно заозирался, высматривая, откуда бы вдруг мог послышаться человеческий голос. У него оказалось тонкое нервное лицо,