Страх и голод 2 - Константин Федотов

– Откуда они взялись? Да еще и в таких количествах? – вытирая испарину со лба, спросил я сам у себя.

– Не знаю, я просто копалась в вещах и заметила как несколько штук выходило их домов. – ответила девушка.

– В смысле из домов? – нахмурившись спросил я, включая фонарик.

– В прямом, все они пришли не из неоткуда, они реально прятались в домах, как в засаде. – ответила она.

– Вот те раз, так получается мы угодили в ловушку. – негодуя прокомментировал я.

– Кажется да, теперь я понимаю, для чего люди жгут дома. – тяжело вздохнув сказала Лиза. – Но теперь уже все, кажется, тут наш путь и закончится, из-за парочки уродов и какой-то маленькой детальки мы погибнем в подвале дома.

– Тише ты, не падай духом! Что-нибудь придумаем. – попытался я успокоить Лизу. Смотри тут припасов как много. – указал я рукой на стеллажи, что были наполнены банками с соленьями, компотами и даже с домашней тушенкой.

– Ты думаешь, они сюда не проберутся? – скептически спросила напарница указав пальцем на потолок.

– Слушай, они конечно сильные, но не до такой степени, чтобы проломить пол, он же очень прочный и толстый. Это тебе не деревяшка из Икеи, тут плаха пятерка, плюс везде ламинат по дому лежит, а под ним фанера, я обратил внимание когда люк закрывал. – заверил я ее.

– Тогда, что будем делать, ждать пока они не уйдут или сами не подохнут? – все с тем же скепсисом уточнила она.

– Давай подумаем, выход всегда есть, его просто нужно найти, не падай духом, сдаваться еще рано. – едва я закончил свою речь как входная дверь все же не выдержала града обрушившихся на нее ударов и сломалась впустив мертвецов в дом.

Десятки ног тут же затопали по полу и начали сновать в разные стороны в поисках нас.

Глава 19

Геннадий

Идея отправить в деревню Степановну и Ила мне совсем не нравилась, это же форменное самоубийство. Но Степановна решила, что будет именно так, и настояла на своем. Вот же попались мне два пенсионера, что один, что вторая, упертые и, черти, убедительные ведь, ты им слово, они тебе десять, и все по факту, никакой воды. Ил же вообще отдельный персонаж, с виду слегка странный, словно не от мира сего парень. Но тем не менее в одиночку выбрался из Москвы и проехал уже достаточно большое расстояние без особых сложностей, уж не знаю, удача это или он какой-то невероятно подготовленный юнец. Но и он был полон решимости пойти за Михалычем, в его глазах я не заметил ни капли сомнения. Даже и не знаю, с чего бы это такое рвение спасать едва знакомого человека. Но мне показалось, что он словно испытывает чувство вины, когда смотрит на Макса. Вероятно, считает себя виноватым перед парнем из-за того, что он спасся, а Михалыч остался там.

Я очень хотел верить, что у них все получится и затея Степановны сработает. Ее идея заключалась в том, что как только Утес начнет свою работу, то тут же морально подавит всякое желание врага на сопротивление. Этот пулемет без труда прошивает даже легкую бронетехнику, что тут говорить об обычной деревушке с преимущественно деревянной застройкой. Тут не убежать, не скрыться и не спрятаться, а учитывая тот факт, что им толком-то и ответить нечем, наши шансы на удачу сильно возрастают.

Когда со стороны деревни началась пальба, я понял, о чем говорила Степановна, даже в паре километров я отчетливо слышал басовитое эхо от выстрелов. Затем к нему подключился уже и РПК, спустя немного времени рация ожила, и я услышал команду на встречу беглецов.

Стрелять в бегущих людей мне не хотелось, но это не простые люди, а настоящие преступники и отморозки, раз устроили такое. Раз так, то, отпустив их, я обреку на страдание других людей, а то и нам они позже могут вернуться с ответом. Так что, услышав ревущие моторы мототехники, что стремительно двигались в нашу сторону, я развернул Утес в сторону цели, а за РПК встал Макс, хоть и негоже было совсем юному парнишке этим заниматься, но больше некому, все же такое время, рано или поздно этот момент все равно настал бы. Алина же с Сережкой разместились в КУНГе и, сидя на полу, читали сказки.

– Макс, поближе подпустим, как поймешь, что сможешь прицельно стрелять, бей длинными очередями, я по ведущим, ты по замыкающим, чтобы назад не рванули.

– Понял, дядь Гена, постараюсь, но вы на сильно точную стрельбу не рассчитывайте, я стрелять из него буду во второй раз. – ответил мне Макс слегка взволнованным голосом.

Бандиты на большой скорости выскочили из леса прямо на шоссе и увидели наш броневик, стоящий поперек дороги. Ох, выражения их лиц я запомню надолго, недоумение и полнейшая паника. Макс все же замешкался, но я сразу спустил курок и вдарил по байкерам длинной очередью. Раздался грохот крупнокалиберного орудия, гильзы со звоном падали на асфальт, а человеческая плоть рвалась на куски, перемешиваясь с искореженной мототехникой, разлитое из пробитых баков топливо тут же вспыхнуло, устроив новоиспеченным рабовладельцам кремацию. Макс же так ни разу не выстрелил, но не потому, что испугался, он аргументировал это тем, что не было смысла тратить патроны, так как после первых пяти пуль живых бандитов уже не осталось.

* * *

Заехав в деревню, я поставил броневик рядом с первым, около которого сейчас стояла Степановна и смотрела на то, как Михалыч облачается в свежий комплект обмундирования.

– Ну что, словили бегунков то? – ухмыльнувшись, спросила у меня Галина, едва я вышел из машины.

– А чего их ловить-то? Сами прямо перед нами на дорогу выехали. – пожав плечами, ответил я, осматриваясь по сторонам.

В деревне же сейчас творилось непойми что, народ бегал, суетился, кричал, ругался, в общем, настоящая вакханалия.

– А где Ил? – уточнил я.

– Ах ты ж! Подонки! Михалыч, ну какого черта?! Бедная моя ласточка! Да и растащили все изверги! Суки! Узнаю кто, и если он жив, я эту суку лично четвертую! – вне себя от ярости из-за угла вышел разъяренный Ил.

– Что случилось, братское сердце? – уточнил я у него.

– Что случилось? Что случилось?! Не ко мне вопрос! – переведя взгляд на Михалыча, прошипел Ил.

– Ладно тебе, паря, починим мы твою ласточку, там делов то. – улыбнувшись и тут же скуксившись от боли, ответил Михалыч.

– Ага, блин! Починим! Колесо в хлам, все помяли, словно ее с утеса в пропасть сбрасывали, а еще из