Фемоген 3 - Ферриус Понс

прошлись по карманам, отобрав всё завалявшееся. Микрогарнитуру с уха отцепили ногтем и выкинули в окно, руки зафиксировали за спиной, рот заклеили куском широкой изоленты. Не желали пока со мной общаться, куда-то вывозили.

«Такая банальная серая изоляционная лента. Как в кино.»

Других мыслей у меня не появлялось до момента, как похитительница не принялась избавляться от верхней одежды. Чёрная куртка и штаны отправились под ноги, осталась только короткая белая майка поверх лифа и белые же трусы стрингами.

«Она вообще негритянка!»

Когда её очень атлетичная задница наконец смогла втиснуться в узкие джинсы, а сиськи кое-как нашли место в тесном топе, тогда уже фемина с ухмылкой обратила внимание на меня.

Но ничего не сказала.

Машина остановилась. Водитель вышел и с моей стороны открыл дверь. Выходить самому не хотелось, но с одной стороны меня уже вытягивали, а с другой выталкивали. Оказались мы на крыше открытой парковки. Здесь ждала другая машина совершенно обычного вида, даже стёкла не были тонированы, в отличие от прошлой.

«Как они меня повезут?»

Молча и без сознания. Хорошо в багажник не запихнули, а положили на сиденье сзади прямо в ноги к негритянке. Вкололи что-то и спустя пару минут под шелест колёс я оставил свои переживания вместе с ясностью ума.

Приходил в себя рывками. Сначала дёргалось тело — голова заново брало его под контроль, а потом взбрыкивало моё чувство восприятия происходящего.

«Да какого хрена вообще происходит?»

Мне удалось подумать над этим вопросом вдоволь, потому что никто не беспокоил. Сам я тоже не стремился шуметь и привлекать к себе внимание, хотелось немного понять обстановку.

Комната. Не подвал какой — уже хорошо. Свет от зашторенного и, вроде бы, закрытого наглухо окна почти не поступает. Стёкла тоже не прозрачные, что создаёт плотный сумрак, в котором можно рассмотреть разве что контуры предметов.

Лежу на кровати, к ней же прикованный наручниками. Цепь большая, поэтому я могу сесть. Со скрипом, правда. Это не только моё лежбище реагирует на движения, но и тело жалуется на неважное обращение.

Хотелось пить, хотелось есть, но пока такой возможности не было. Даже батончики у меня вытащили, а вода потерялась не пойми когда. Зато вдруг голова стала соображать с кристальной чистотой и скоростью, что не могло не радовать.

По всему выходило, что кому-то я нужен. Причину видел только одну — возможность повлиять на становление обычной женщины изменённой. Мёртвым от меня толку никакого, а значит худшее, что меня ожидает, это нахождение взаперти длительное количество времени, пока мои коллеги химики будут разбираться, что же там такое происходит.

Вряд ли они могут что-то найти, чего не обнаружили мы. Очень сомнительно.

С высокой долей вероятности со мной захотят общаться. Потому что многие люди нетерпеливы. Эскулапы могут возиться долго, а нужный результат по наблюдениям можно получить за неделю, если опираться на случай Изуми.

Последний пункт — зачатие. Тут кроме образца моего семенного материала ничего не требуется. С моей стороны, конечно. Вряд ли в рамках эксперимента будет допускать вариант традиционного зачатия. Возни много, а результат не гарантирован.

Перспективы выходили не блестящие, но с возможными вариантами выхода из ситуации. В конце концов я ещё и учёный с мировым именем. Можно попытаться выторговать себе паёк за работу, как в пресловутой шарашке.

Шаги, звук замка и яркий свет в дверном проёме послужили окончанием моих размышлений. Страха не было, потому что пришло понимание, что убивать меня не планируется.

Пока не планируется. Зато убили четырёх других людей как минимум. А это дерьмо!

«Всё же страшновато.»

— Есть пойдёшь? — знакомый голос негритянки.

— Вкусно будет? — решил пошутить, чтобы проверить реакцию.

— Если любишь бургеры, — совершенно нормальным голосом ответила пленительница.

— Хм. Отстегнёшь?

Отвечать не стала. Подошла, наклонилась показательно спокойно и ключом отперла наруч. Выбрала тот, что на моей руке. Смотрела при этом мне в глаза всё время, что я наблюдал за ней. Взгляд, правда, тянуло ниже, потому что привык уже к свету и видел наличие на женщине только топа с короткими шортами.

Но я задержался на светлых точках вокруг зрачка, второй раз убеждаясь в своём определении изменённой.

— Туалет дверь налево, кухня направо. Предупреждаю ещё раз — не глупи. Отделать могу так, что будешь с кровью писать, но опасных для жизни травм тебе не нанесу…

Она чуть приблизилась.

— … Больно будет.

— Я понял. Товар портить нельзя.

— Пф, — она хмыкнула, — нашёл работорговцев.

— Так и есть. То что цель у вас отличается от обычной не меняет общей сути.

— Иди уже!

Я и пошёл. В туалет, а потом на кухню. Без сюрпризов, как меня и просили. Можно было бы подумать над манёврами, будь я в хорошей форме, а она здесь одна. Только вот ни одного острого или опасного предмета мне не попалось даже на вид, а двигалась темнокожая так же ловко, как Астра.

«Вот бы Астру сюда!»

Понимаю, что мысли не совсем мужественно-героические. Но боевик из меня хреновый, даже при том, что боец я средненький. Это вообще не моя сфера деятельности, не представляю, как выпутываться из подобной ситуации.

Кухня оказалась небольшой, мебель и предметы были представлены дефиците. Чего здесь было больше, так это света от окна, но плёнка, не позволяющая рассмотреть место нахождения, тоже покрывала поверхность стёкол.

— Дай, догадаюсь. Бургер из знаменитой американской сети ресторанов? — оценил я внешний вид своего завтрака.

По дневному свету всё же склонялся, что сейчас утро.

— Ты же учёный, ты и гадай, — пожала плечами собеседница.

Есть она не собиралась, поэтому ждала меня.

— Училась в России? Странно, что работаешь на американцев?

— Ты болтать будешь? Хочешь голодным поехать?

— Нет, лучше поем.

Ресторанное блюдо было средней паршивости. Кто в своём уме называет эти заведения ресторанами? Однако данность есть данность.

Работу челюстей сопровождал наблюдением за спецагентом. Вот эта барышня являлась настоящим агентом специальной службы. Опасной! И очень привлекательной. Последнее, пожалуй, было даже лишним для её рода деятельности, вот только фемина посредственной внешностью отличаться не может. Даже лицо из-за прекрасного состояния кожи всегда выглядит моложе привычного.

— Нравлюсь? — задала она вопрос.

— Очень, — честно ответил, — экзотика какая! Так ещё и понимающая родной язык. Чего не заставишь говорить меня на английском?

— Практикуюсь. Не часто удаётся.

Когда я поел, на стол приземлилась пластинка мятной жвачки.

— Как заботливо, — хмыкнул удивлённо.

—