Колдунья по найму - Адриана Александровна Белоусова

class="p1">– Так не мешай себе в этом. Понимаю, учитывая мое прошлое и то, что наговорил тебе обо мне Клод, это сложно, но все же. – Верджил улыбнулся, и в этой улыбке Молли заметила печаль.

– Клод ничего не говорил мне о тебе.

Верджил усмехнулся и провел рукой по волосам. Молли заметила у него на коленях каталог картин.

– Ты помнишь девушку по имени Конти Грин? – спросила она, и ее голос дрогнул.

– Дочка покойной подруги Жуана? – хмурясь, уточнил Верджил.

Молли неуверенно кивнула. Получается, сестра Мэри и Жуан дружили? Или же… Там было большее?

– Она была влюблена в тебя, бросила все, чтобы быть рядом.

– Да, она что-то такое говорила, – рассеянно проговорил Верджил и тут же насторожился. – Почему ты о ней спрашиваешь? Откуда ты вообще про нее знаешь?

– Конти умерла у меня на руках, – тихо сказала Молли. – Она была моей пациенткой в лечебном корпусе для безнадежных магоманов.

– О! – выдохнул Верджил и прикрыл ладонями лицо. – Это… это неожиданно. В смысле, мне очень жаль.

– Надеюсь, ты имеешь в виду Конти, – строго сказала Молли, а в памяти всплыл момент, когда она закрыла девушке глаза. На сердце стало тяжело.

– Я смутно помню ее, – с тоской сказал Верджил. – Конти хотела быть художницей, но не смогла поступить в школу. Думаю, к ней просто отнеслись предвзято. Какое-то время жила у меня в доме. Жуан попросил меня посодействовать ей. Он считал ее очень талантливой девочкой. Рисовала она и правда хорошо. Жаль, что в порыве отчаянья сожгла все свои работы. Мы потом отметили это недельной вечеринкой. У меня как раз тогда в самом разгаре был кризис… и я пытался как-то помочь себе в первую очередь. Искал вдохновение, за которым могла прятаться гениальная идея. Ведь именно такую картину все ждали от меня – великую и гениальную, потому что я – подающий большие надежды художник. Все знают, что Авериллы – это ответственность и достоинство, они не могут подвести и не выполнить своих обязательств! Вот я и старался. Конти была частью компании, которая шла на дно вместе со мной. Однажды за ней приехала пожилая женщина и со скандалом увезла ее. Но потом Конти вернулась. Я много чего не помню из того периода, если честно. Так, отдельные отрывки.

Молли посмотрела на Верджила и подумала, что ему больно об этом говорить. А возможно, ему просто неловко, что он почти не помнит Конти. Ту самую Конти, для которой он был любовью всей жизни.

– Жалеешь об этом? – спросила она.

– Пожалуй. Только этим все равно уже ничего не исправить. Я не собирался скатываться и становиться магоманом, просто хотел, чтобы мне стало лучше.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет, – Верджил криво усмехнулся. – Я много обсуждал свою жизнь в лечебном корпусе. И вообще, с тобой я не хочу говорить о прошлом, только о будущем.

– Ладно, – кивнула Молли и почувствовала облегчение. Этот разговор вызывал у нее двойственное ощущение – обиду за Конти и сочувствие к своему собеседнику. И это сочетание раздражало ее. Чувствовать злость на Верджила было бы правильней и понятней.

– Можешь посидеть молча? – неожиданно сказал Верджил, вытаскивая из-под каталога альбом. – Я бы сделал несколько зарисовок, пока мы едем.

– У тебя двадцать минут, – глянув на часы, сказала Молли. Верджил улыбнулся и стал рисовать.

* * *

Выйдя из здания вокзала, Молли убедила Верджила погулять по городу, а не сопровождать ее по делам. Она боялась, что он может догадаться о ее планах.

Тот нехотя согласился и пообещал ждать ее в кафе, чтобы им не пришлось искать друг друга. Она посоветовала ему пару хороших заведений, намекнув, что поблизости находится небольшая картинная галерея. Верджил понимающе улыбнулся, и они попрощались.

* * *

Чем ближе Молли подходила к лечебному корпусу, тем сильнее волновалась. То, что она задумала, было не совсем правильно, и она рисковала сама и своей просьбой могла подставить других людей. Но она хорошо знала доктора Леона и помнила, что для него всегда на первом месте были жизни других людей, а потом уже собственная безопасность.

Знакомый запах лекарств окутал ее с головы до ног и, казалось, забрался под кожу. Молли замутило. Она уже успела забыть, как он обжигает горло и заставляет глаза слезиться. Препараты, которые выводят из организма излишки магии, не менее ядовитые, чем сама магия. Она ускорила шаг и быстро взбежала по лестнице. Администратор, к которому она обратилась как обычный пациент, сказала, что доктор Леон может принять ее в своем кабинете.

Пройдя коридор, Молли подошла к знакомому кабинету. Откашлялась и робко постучалась.

– Входите! – громыхнул голос доктора.

Молли робко переступила порог и закрыла за собой дверь. Доктор несколько секунд смотрел на нее так, словно не верил своими глазам. Потом шумно выбрался из-за стола и, подойдя к девушке, обнял ее за плечи.

– Молли, девочка моя! – пробасил доктор Леон. – Какими судьбами?

– Можно сказать, по делу, – смущенно улыбнулась Молли. Леон расхохотался.

– Все правильно! Сюда либо по делу, либо по нужде! Но я в любом случае очень рад тебя видеть. Ты выглядишь выспавшейся, видимо, жизнь все-таки налаживается! – сев на край стола, сказал доктор. – Ну, рассказывай тогда!

Молли замерла, не зная, как начать. Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Девушка бросила взгляд на доктора, который терпеливо ждал, когда она начнет говорить, потом перевела взгляд на часы. У нее есть десять минут до того, как его свободное время закончится.

– Недавно я устроилась сиделкой к одному ребенку, – запинаясь, начала Молли. – И мне кажется, что его болезнь не настоящая. Мне бы хотелось… чтобы вы его осмотрели и еще проверили лекарства, которые ему дают в нашей лаборатории.

– Ты ведь понимаешь, что это неэтично с твоей стороны?

– Да, – сказала Молли и посмотрела доктору в глаза. – Но речь идет о жизни мальчика, и я не могу поступить иначе.

– Как зовут доктора, которого ты подозреваешь в недобросовестности?

– Александр Шмидт, – тихо произнесла Молли, и Леон тихо присвистнул. – И я не говорила, что обвиняю именно его. Просто болезнь Генри выглядит очень странно. А эти приступы… Они похожи на передозировку бытовой магией.

– Это его ты имела в виду, когда спрашивала про скородол? – спросил доктор, и Молли кивнула. – Будь этот ребенок в моем корпусе, я бы сделал для него все, что в моих силах. Но Шмидт королевский доктор, только он может решать, какие специалисты и в каких учреждениях могут осматривать его пациента. У него, так сказать, полный доступ к здоровью потенциального наследника короны, и я не могу переступить через эти правила.

– А если вас попросит отец Генри? – робко спросила Молли.