Терра и турнир Тринадцати - Мая Сара

Я бы ее нашел и…

Нет. Я бы ничего не сделал. Я бы оставил все как есть.

Я вышел в коридор, прислушался к слабому сопению Соры в другой комнате, убедившись, что она спит. Затем вернулся в свою спальню, прошел мимо тяжелых доспехов и достал из дорожной сумки обыкновенную накидку с капюшоном. Она была поношенной и достаточно темной, чтобы помочь мне слиться с ночью.

Положив в карман баночку с лечебной мазью и мешочек с монетами, я отправился по привычному маршруту.

Астропия была прекрасным городом для тех, кого Созвездия наградили полезным даром. Тогда найти здесь работу не составляло труда.

Астропия могла очаровать своей красотой и богатством, но только если смотреть снаружи. Как и в каждом большом городе, вдали от центра таилось нескончаемое несчастье.

Холм Сильнейших остался далеко позади, когда я вышел на слабоосвещенные и тихие улочки. Чем дальше я шел, тем проще были дома и грязнее дороги.

Я остановился у первого дома на своем маршруте. Постучал в шаткую дверь и дождался, когда ее откроют.

– Грей, – облегченно выдохнул молодой мужчина с ранней сединой в волосах. – Ты вовремя.

Я кивнул и зашел внутрь.

– Нии снова стало хуже, – сказал мужчина, поставив чугунный чайник на плиту и разжигая ее спичками.

В единственной комнате, которая служила их семье и спальней, и гостиной, и кухней, на кроватке в углу лежала девочка.

– Мы хотели поблагодарить тебя за кровать, – сказал мужчина как можно тише. – Ния думала смастерить для тебя поделку, но свалилась с лихорадкой, когда отправилась собирать цветы.

У пятилетней девочки не было своей кровати, потому что все заработанные отцом деньги уходили на еду и другие необходимые для жизни вещи, как тот же газ для плиты.

Сейчас я работал с Сильнейшими и у меня были лишние деньги. Я купил и собрал для Нии кровать пару месяцев назад, как только узнал о проблемах в этой семье.

Я подошел и, опустившись на колени рядом с ней, положил ладонь ей на лоб. Девочка горела, как лезвие в руках кузнеца.

– Как давно ей стало хуже?

– В день начала турнира.

– Почему вы не нашли меня раньше? – спросил я с упреком.

– Я знаю, что ты занят, Грей. Ния тоже это знает. Она не хотела тебя отвлекать, да и температура была не такой высокой. Поначалу помогали обычные травы, но…

Но этого оказалось мало. С хронической болезнью Нии не могли справиться никакие лекарства и травы.

– Не имеет значения, занят я или нет. Вы можете на меня рассчитывать, пока я в городе.

В глазах мужчины блеснули слезы, он кивнул и повернулся обратно к чайнику, готовый снять его с огня, как только тот засвистит.

Я повернулся обратно к девочке, и символ Змееносца потеплел на моем лбу. Спустя несколько минут кожа Нии остыла, а ее лицо перестало морщиться от боли. Девочка перевернулась на бок, уткнулась в подушку и спокойно вздохнула.

– Спасибо, Грей, – прошептала она сквозь сон.

Я позволил себе одну маленькую улыбку.

Папа девочки похлопал меня по плечу, и я поднялся на ноги.

Он протянул мне кружку с горячим напитком. Я принюхался к травянистой жидкости.

– Я пью это с тех пор, как мама Нии покинула нас, – сказал он с тоской. – Бывают дни, когда нет сил встать и снова жить. Когда даже улыбка Нии не помогает. В такие дни я забываю, кто я. Это снадобье дает мне энергию, чтобы пережить очередной день. И сейчас ты, кажется, нуждаешься в такой помощи.

Я не стал это отрицать. Я знал, что у меня были круги под глазами. Притворство выжало из меня остатки сил. Поэтому, кивнув, я осушил кружку двумя глотками, поставил ее на стол и направился к выходу.

– Спасибо тебе, Грей.

– Найди меня, как только ей снова станет хуже.

Не дожидаясь ответа, я вышел и закрыл за собой дверь.

За следующую пару часов я навестил дюжину похожих семей в этом районе. Чем ближе я подходил к запрещенному рынку, тем меньше становились дома.

Я срастил сломанную ногу Маркусу, кормильцу одной семьи.

– Если бы не ты, мы бы голодали весь месяц, – поблагодарили меня его близкие.

Затем я вылечил ожог пожилой Марты, за что меня накормил ужином Стю, ее муж. Они были вместе уже пятьдесят лет. У пожилой пары не хватало денег на лечебные мази от ожогов, которые Марта часто получала, работая поваром в местной таверне. Я оставил на ее тумбочке последнюю баночку из своих запасов, игнорируя протесты супругов.

Мне всего лишь нужно отыскать ингредиенты и сделать еще мази по маминому рецепту. Я в любом случае уже направлялся на черный рынок, чтобы вернуть долг за катану, которую заказала для меня Сора.

– Что тебя тревожит? – спросила Анна, многодетная мать, когда я вылечил ранки на ее пальцах. Она порезалась, собирая разбитое стекло в детском саду, где работала.

– О чем вы? – Я уже уходил, но она остановила меня своим внимательным материнским взглядом.

– Что-то тебя беспокоит, ты хмуришься сильнее обычного.

Она протянула руку, чтобы погладить меня по голове, но, не привыкший к прикосновениям, я моментально отпрянул.

Анна опустила руку и печально улыбнулась.

– Еще кому-нибудь нужна моя помощь? – спросил я, зная, что в таких районах все друг с другом общаются.

Анна покачала головой, и я развернулся, направляясь к выходу.

– Все завтра будут на арене, – вдруг сказала женщина. – Всем в нашем районе дали выходной, чтобы можно было прийти на второй этап турнира. Мы будем там, чтобы поддержать тебя, Грей.

Я кивнул и протянул руку к двери.

– Поэтому не будь таким грустным.

Я замер.

– Я вовсе не грустный.

– Ты выглядишь так, будто тебе разбили сердце.

– Мне не разбивали сердце, – сказал я себе под нос и ушел.

Не мне разбили сердце. Это из-за меня появились трещины в сердце другого человека.

Убедившись, что на сегодня моя работа закончена, я пообещал себе, что завтра вечером обязательно загляну в соседний район. Там люди также нуждались в моей помощи.

После этого я отправился на запрещенный рынок.

Тут торговали всем, что ввозили в город без разрешения и инспекции. Сильнейшие, естественно, знали об этом рынке, но не видели смысла в том, чтобы его закрывать. Вместо этого Хранитель взимал с каждого продавца на рынке ежемесячную плату.

Несмотря на то что была уже глубокая ночь, рынок бодрствовал.

Он мало чем отличался от других, разрешенных, рынков. Тут тоже играли уличные музыканты, а торговцы зазывали народ в свои