Участковый - Галина Дмитриевна Гончарова

в которых Ирина была так счастлива, скривила нос и надменно произнесла: «Ну, рухлядь, конечно, но покупатель найдется…», для нее оказались весьма неприятным сюрпризом слова Ирины.

Не найдется. Потому что мать продавать ничего не будет, все давно оформлено на Ирину, и у той свои планы на жизнь. Одобренные дедом и чуть ли не детально расписанные по шагам.

Родители разорались.

Ирина тоже не выдержала, припомнив все, вплоть до того, что при живых родителях она росла с бабкой и дедом. Она не в претензии, только неясно, чего от нее теперь хотят чужие по сути люди?

Переорать ее переорали в три глотки-то. А вот победить не получилось.

Не надо было скандал на девять дней затевать, соседи явились всей толпой.

Село…

Свой мир и своя жизнь, и уж поверьте, свои отношения. Совершенно не такие, как в городе.

Родителей вытолкали буквально взашей, а Ирина приступила к реализации своего плана.

Продала дом старому знакомому деда, за хорошую цену, купила квартиру в родном городе, сдала, как дед объяснял, кредит там был небольшой, помогли ей и с жильцами, и со многим другим…

Оставалось доучиться три года.

И тут Ирину настигло…

Когда остаешься одна, то неосознанно ищешь близких. Не родителей, нет.

Но – любовь.

Аспирант, конечно.

Молодой, красивый, подающий большие надежды, с такой улыбкой, что даже завкафедрой Серафима Евгеньевна, старая дева и старая же грымза, просто таяла. А Ирина у него проходила практику.

Дальше все ясно даже несведущим?

Первая любовь, первый мужчина… Ирине повезло еще раз. Когда в угаре чувств она вспомнила бабушкины наставления.

Любишь – замечательно. А дети должны появляться только года через три, лучше позже. Когда ты человека во всех бедах увидишь… А то, может, и не захочешь ты от него детей-то?

Ты подумай… Говорят – пуд соли с человеком съесть. А соль раньше дорогой была, пуд как раз за несколько лет и выходил…

И второе.

Про квартиру Ирина сказала чистую правду. Насчет жильцов и кредита. Его еще было около года выплачивать.

Женечка (его звали Евгений) легко согласился подождать. Что они – не найдут, где уединиться?

Встречи, любовь… Дошло и до разговоров о браке. И тут Ирина решила его познакомить с родными.

Зря, конечно.

Но…

Так получилось.

Вика тоже поступила в институт, правда, на экономический, ну и… Проще было познакомить, чем вытаскивать все грязное белье. Да и гадко это… О родных такое рассказывать.

Что дальше?

Сочинители романов это бы мигом угадали. А Ирина вот оказалась в последних узнавших. Когда уже Вика позвонила и пригласила ее полюбоваться…

Ирина полюбовалась Евгением в постели с сестричкой, и… ничего не сделала.

А что тут можно сделать? Морду ей начистить? И попрощаться со своими планами и мечтами?

Ему?

Увы… не метод.

Ну и что оставалось?

Ирина просто защитила диплом, выплатила кредит и уехала в другой город. Что там будет дальше с родственничками, ее просто не волновало. Отрезанный ломоть.

Хотя и побаливало, да… Вот и сейчас побаливало.

Особенно гадко было вспоминать, как ее на свадьбу приглашали. Но… пусть все останется на их совести.

Ирина дошла до столовой, все купила и механически шла обратно.

Что ж, все складывается так, как складывается…

А ведь это раньше я ничего не могла им сделать. А сейчас могу многое.

Проклясть, к примеру. Пожелать Женечке импотенции, или сестричке – лишая, или родителям – денежных неудач. Могу…

Но хочу ли? Наверное, нет.

Они свой выбор сделали, я свой… Пусть живут, как пожелают. Просто меня в их жизни больше нет. У меня своя дорога, свои решения, пусть хоть что делают… Самое приятное, что и шантажировать меня ими не выйдет. Хоть что-то хорошее.

К отделению Ирина подходила уже вполне спокойная.

А чего переживать?

Все уже пережили, живем дальше. Точка.

Как ни крути, как ни успокаивай себя, а вечером Ирина шла домой с оглядкой. И не напрасно.

– Добрый вечер, Ирина Петровна.

– Добрый вечер, – без особой любезности отозвалась Ирина.

Кирилл пристроился рядом, зашагал в ногу.

– Как у вас дела?

– Постепенно. Живу, не жалуюсь.

– Вы постоянно так поздно возвращаетесь?

– Пока майские праздники не пройдут, так и будем маяться, – хмыкнула Ирина.

– Надо мне тебя встречать.

– Это еще зачем?

– Потому что возможны неприятные неожиданности, – хмыкнул Кирилл. – Вроде вурдалака.

– А смысл меня убивать? Кстати, есть ритуал, чтобы я сама передала свою силу?

Кирилл аж споткнулся.

– А ты… хочешь?

– Я рассматриваю все варианты. Так как?

– Ритуал-то есть. А вот тех, кто его пережил – нет.

– Там жертвоприношение предусмотрено?

– Ага. Если ведьма по доброй воле соглашается передать силу, то там все достаточно замудрено. Чертится круг, ложится ведьма… Даже кровь проливается. Ритуально, пять-шесть капель.

– Это немного.

– О чем обычно умалчивают – о смерти одного из участников в течение года.

– Нерадостно.

– А что тут может быть радостного? Сила выбрала человека, признала, приняла… Вот представь, тебя кто-то решил назначить своей наследницей. А ты послала в извращенной форме.

– И что?

– Человек – обидится?

В этом Ирина даже и не сомневалась.

– Чаще умирает тот, кто отдал силу. Но иногда и реципиент…

– Это кто?

– Отдает силу донор, принимает – реципиент.

– Ага…

– Считается, что после этого ритуала они как бы делят силу – год. А она выбирает наиболее достойного и убивает отвергнутого.

– Риск…

– Но выигрыш какой?

– Какой? Кроме кучи проблем?

– Дольше проживешь, не будешь болеть, сможешь творить… разное.

Ирина махнула рукой.

– Это внешне. А так-то сила – это ответственность. Наворотишь чего, потом не то что ты, твои внуки страдать будут.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Кстати, поэтому силу и передают при смерти. Чтобы не было лишних проблем.

– Мне… Тоже придется?

– А куда ты денешься? Общепринятая процедура.

Ирине осталось только вздохнуть и махнуть рукой. Ну, раз так принято…

– Откуда ты, кстати, про ритуал знаешь?

– А на меня, я так полагаю, другая фирма вышла, – нахально улыбнулась Ирина. – Конкуренты проклятые.

– Это кто? – подобрался оборотень.

– А они не представились. Но судя по повадкам – потомственная нечисть.

– А как выглядел?

Вот уж что скрывать Ирина не собиралась. И внешность описала, и номер, и марку машины сообщила. Она, кстати, номер попробовала по базе пробить, но узнала, что принадлежит он вовсе «запорожцу» пятьдесят лохматого года… Шифруются люди. Не хотят, чтобы на них вышли.

Кирилл задумался.

– Мне кажется, тебе скоро потребуется наша защита.

– А мне кажется, в тюрьме скоро прибавится постояльцев, – парировала Ирина.

– Ты недооцениваешь опасность.

– А может, ты ее переоцениваешь?

– Я ее могу оценить