Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

его за ухо поймать и сделать больно — так, «шобы знав». А то завел себе моду на меня дополнительные обязательства скидывать, еще и консультации давать после уроков. С другой стороны — деньги. Деньги мне сейчас нужны, у меня в выходные день «уважения к парфэ» и совершенно случайной встречи с Айкой-тян. И соревнования у парней из школы бокса. И встреча с Наоми-тян. Какой я занятой человек, оказывается.

На предпоследней перемене я все-таки поймал господина Хироши за шкирку и притащил в пустой класс на втором этаже. Впрочем, тот не сильно-то и сопротивлялся и с готовностью повис головой, словно повешенная кошка, спешно перебирая ногами. Умеет, мерзавец делать жалкий вид, рука на такого не поднимается. Вот почему Хироши мог ходить по грани в нашем классе, откалывать шуточки, которые никому другому бы с рук не спустили — он всегда с готовностью изображал позы покорности, как у собак. Тут и хвост поджатый и заискивающий взгляд не в глаза, но рядом, застенчивая улыбка Альхена Яковлевича из 2-го дома Старсобеса, сгорбленный силуэт… мастер да и только. На самом деле Хироши не боялся ни меня, ни Дзинтаро, ни кого-либо в нашем классе. Это было видно — иногда его лицо искажала легкая ухмылка превосходства. Думаю, он сам и не подозревал о ней — иначе бы принял меры стереть ее с лица. Но он изучал сам себя перед зеркалом, отрабатывая позы и выражения лица, он не видел себя со стороны в живом общении, а потому не знал об этой своей особенности. Ему был нужен друг, который рассказал бы ему об этом… но друзей у него не было.

О том же, что он не боялся никого в классе я мог судить по тому, что он не боялся выглядеть смешным. Не боялся показаться трусом. Не боялся выставить себя дураком. Более того, он активно работал именно на этот имидж. Шут. Джокер. Какая удобная позиция для того, чтобы просто делать что хочется — никакой ответственности, что с него взять, он же… Хироши. Что бы он ни сделал — все отнесутся к этому с некоей долей снисходительности. Что с него взять. Впрочем, у такой игры тоже есть своя опасность. Всегда есть вероятность что эта маска прирастет к твоему лицу насовсем.

— Кента-кун! — лепечет Хироши, явно переигрывая. Совсем меня не уважает, даже играть как следует ему лень. Фарс, гротеск, перебор.

— Хироши-кун — вздыхаю я, отпуская его: — у меня нет желания выслушивать весь твой обычный цирк. Я понимаю, что ты забавляешься надо мной, и в общем даже не буду препятствовать. Согласен, в последнее время я довольно забавен. Но ты должен понимать, что вот такие вот консультации — это ответственная штука. Я даже не говорю о том, что ты деньги с людей берешь. Но ты и меня не спросил, и я даже боюсь узнавать, что за человек ко мне придет в четыре. А знать мне желательно — чем больше у меня информации, тем лучше я могу дать совет.

— Кента-кун, только не по лицу! — некоторое время продолжает юродствовать Хироши, закрываясь руками. Потом до него доходит то, что я сказал.

— Хм. — говорит он и отпускает руки: — что ты только что сказал?

— Я сказал, что ты только прикидываешься клоуном, а у меня сейчас времени в эти игры играть нет. В обычное время я бы с удовольствием бы продирался сквозь все эти твои репризы, домашние заготовочки и весь театр одного актера, но эта перемена всего на десять минут, а у нас уже три прошли. Так что колись давай, что за тему ты тут устроил. — говорю я, засунув руки в карманы и отойдя к окну.

— Хм. — Хироши выпрямляется и пристально смотрит на меня: — вот теперь я верю, что ты в одного Акихиро накидал. Хотя говорят, что там еще его парни были, Кейна, Рыжий, Риота и Тэкэо. Удивительно. Все-таки тебя подменили… или сильное душевное потрясение… что это было?

— Меня подменили во время сильного душевного потрясения — объясняю я: — теперь доволен? Давай, говори что за ерунду ты придумал и зачем.

— Я так понимаю, что если я скажу «мне нужны деньги и я просто тебя эксплуатирую, а ты просто лох» — ты мне не поверишь? — осторожно спрашивает Хироши.

— Нет. — качаю головой я: — денег у тебя валом, я вообще не понимаю зачем ты у народа их клянчишь. Как к лоху ко мне ты не относишься… ты вообще довольно хитрожопая сволочь, а?

— Хм. Ладно. — Хироши вздыхает и садится на парту, как-то сразу сгорбившись и став серьезным. Его лицо совершенно изменилось.

— Кента-кун — говорит он: — подумать только, меня раскусил Кента-кун. Наверное, я слишком расслабился рядом с тобой, привык тебя недооценивать. Вот и урок, нельзя недооценивать людей. Во многих мудростях многие печали…

— Да, да, Евангелие от Матфея, стих тридцать пятый — закатываю глаза я.

— На самом деле это Экклезиаст, стих восемнадцать, но близко. — отвечает мне Хироши, не улыбаясь. Видеть его без улыбки, с серьезным лицом — немного страшновато. Ему сейчас немного огня в глазах и готовый маньяк из голливудских ужастиков восьмидесятых. Религиозный такой маньяк с бензопилой наперевес.

— Знаешь, а ведь я, наверное, даже смогу объяснить тебе — почему — говорит он через некоторое время: — и может быть ты даже поймешь меня. Вот только, если ты не поймешь — то забудь об этом разговоре. А если поймешь — то и просить не надо будет.

— Ты меня начинаешь пугать, Хироши — говорю я: — мне кажется, что тебе надо к специалистам за помощью обратиться. То, что ты с собой делаешь — явно нездоровая история.

— А… — машет он рукой: — где ты видел психически здоровых людей? Впрочем мы не об этом. Что я затеял и для чего… давай я попытаюсь объяснить тебе, Кента-кун, потому что ты — можешь понять… только новый ты можешь меня понять. Вот смотри, Кента, ты же знаком с шахматами? Вижу, знаком. Когда ты делаешь ход в этой замечательной, но ограниченной игре — то крайне желательно чтобы твой ход приносил тебе не одну выгоду вроде «а сейчас я съем коня» или «я ставлю шах». Желательно чтобы твой ход давил сразу на все педали и «угроза коню» и «угроза ферзю» и «следующим ходом я шах поставлю» и «если ничего из этого не выйдет, то разовью наступление и займу лучшие позиции». Каждый ход твоей партии должен приносить