Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— Что вам, в конце концов, надо? —дрожащим голосом проговорил он. — Какого черта вы лезете в нашу жизнь? А если все же пришли, то объясните хотя бы зачем.

Гость молча повернулся к Лупцову всем корпусом, оскалился в безумной улыбке, сунул пальцы правой руки в рот и с остервенением принялся их жевать.

Осторожно, чтобы не разъярить Ивана Павловича второго еще больше, Лупцов обошел его и выскочил из квартиры.

И все же он успел заметить, что на укушенной руке совсем не было крови. Лжесосед грыз ее, как тряпку, и весь этот спектакль, видимо, имел одну цель — напугать или вызвать отвращение.

6

Лупцов пулей выскочил из квартиры, захлопнул за собой дверь и приложился ухом к дверной щели. В квартире было совершенно тихо. Зато внизу кто-то изо всей силы хлопнул входной дверью. Затем с улицы послышались одиночные выстрелы и крики.

Лупцов подошел к окну. Небо из зеленого сделалось совсем темным и плотным, как бронированный бок бронетранспортера. Не горели ни уличные фонари, ни окна домов, и разобрать что-либо не было никакой возможности.

Почти в полной темноте Лупцов спустился на этаж ниже, на ощупь нашел дверь квартиры Ивана Павловича и толкнул ее. Она легко поддалась, и Лупцов увидел на стене слева слабые, дрожащие отсветы огня. Это означало, что Иван Павлович — запасливый человек — сидит на кухне при свете свечи.

— Иван Павлович, — позвал Лупцов и, не дожидаясь ответа, прошел на кухню. Хозяин квартиры сидел за столом с большим колбасным тесаком в руке и затравлено смотрел на соседа.

— Ага, значит, вас тоже навестили? — догадался Лупцов. Он сразу сообразил, в чем дело, и интуитивно почувствовал, что сейчас лучше вести себя с соседом поосторожнее — Иван Павлович, похоже, был близок к невменяемости. — Кто к вам приходил, Иван Павлович? — спросил Лупцов. — Да вы не бойтесь, это я, Игорь.

— Здорово, Игорь, — как-то очень напряженно проговорил Иван Павлович.

— Да мы уже здоровались сегодня, Иван Павлович. Забыли, что ли? Мы с вами сегодня весь день болтались по улицам. — Лупцов специально упомянул о дневном походе, чтобы развеять подозрения соседа. Затем он сел напротив хозяина, положил обе руки на стол и спросил: — Так кто к вам приходил?

Иван Павлович судорожно сглотнул, затем протяжно и мучительно застонал, прижал локти к животу и согнулся пополам.

— Что это с вами, Иван Павлович? — испугался Лупцов.

— Не знаю, — сквозь зубы ответил сосед.

— Может, водички попить? — предложил Лупцов и встал, а Иван Павлович сразу выпрямился, откинулся на спинку и злобно процедил:

— Не подходи!

Лупцов снова сел на свое место.

— Да вы положите нож, — мягко сказал он, — не бойтесь, я настоящий. Между прочим, ко мне тоже сейчас заглянул гость. Точная копия вас. Сидел рядом со мной на диване и чревовещал. Страшно, честное слово. Кстати, — вспомнил Лупцов, — вы грозились накормить меня консервами с хлебом. Давайте, угощайте.

— Погоди, Игорь, — признав, наконец, в Лупцове соседа, простонал Иван Павлович. — У меня что-то с животом. Схватки прямо родовые. Вроде ничего не ел сегодня. С утра только молока с хлебом. Ф-фу... — Иван Павлович сразу как-то обмяк, расслабился и через некоторое время пояснил: — Отпустило.

— Ну, так кто у вас был, я, что ли? — поинтересовался Лупцов. Ему было страшно интересно узнать, в каком виде предстал перед соседом его двойник.

— Ты, ты, — ответил Иван Павлович. — Что б им сдохнуть всем!

— Ну и что? — тихо, будто боясь спугнуть, спросил Лупцов.

— Ничего. С тобой девка была. С седьмого этажа, школьница. — Лупцов смущенно и как-то неприлично хихикнул, и Иван Павлович сразу откликнулся. — Вот, вот. Я об вас швабру сломал. Начали здесь...

— Я даже не знаю, как ее звать, — начал оправдываться Лупцов. — Честное слово. Разве что... в мыслях позволял. — Он пожал плечами, задумчиво поскреб подбородок, и вдруг лицо его осветилось догадкой. — Кажется, я понял, Иван Павлович. Это все наше паскудство на свет Божий повылазило. Точно-точно. Видно, у него тоже имеется своя критическая масса. А эти «гости» просто вытащили из квартир и темных углов все наше непотребство. Я даже думаю, что они и не живые вовсе — двойники наши. Может, даже и не разумные. По-моему, они совершенно не соображают, что делают и говорят. В общем, это наши материализовавшиеся пороки. Вернее, отражения пороков. Вы заметили, они же совсем безобидные. Это не они громят магазины и грабят квартиры. Это делают люди, а они только подражают и зачем-то кривляются. Но вот увидите, когда все закончится... если закончится, все спишут на них.

— А эти — «дедушка, помоги» — тоже безобидные? — зло спросил Иван Павлович.

— А черт его знает, — ответил Лупцов.

— Ладно, — через силу проговорил Иван Павлович и, охнув, снова согнулся пополам. Даже при колеблющемся свете свечи видно было, как вздулась от напряжения его дряблая шея и побагровело лицо. Иван Павлович зарычал, как это бывает при рвотных спазмах, и упал на колени. Лупцов же сорвался с места и едва успел подхватить соседа.

— Да вы отравились, Иван Павлович, — всполошился Лупцов. — И телефон не работает, врача не вызовешь. Марганцовка у вас есть?

Сосед не ответил Он хрипел как умирающий, раскачивался из стороны в сторону и все норовил улечься на пол.

— Иван Павлович, вы только не умирайте, — не на шутку испугался Лупцов. — Этого нам еще не хватало. — Он устроил соседа поудобнее на полу, взял свечу и бросился в ванную комнату, где, как он помнил, висела домашняя аптечка.

Когда Лупцов вернулся на кухню с большим целлофановым мешком таблеток, Иван Павлович уже успокоился. Он лежал без движений, разбросав руки и ноги в разные стороны. Лупцов наклонился над ним, установил свечу поближе к изголовью соседа и потряс его за плечо. Даже непрофессиональным глазом видно было, что Иван Павлович покинул этот мир. Нижняя челюсть у него отвисла, обнажив желтые, прокуренные зубы, глаза не мигая смотрели в потолок, а пламя свечи едва-едва отражалось в быстро помутневших, словно затянутых бельмами, зрачках.

Некоторое время Лупцов с недоумением и ужасом разглядывал своего соседа. Он никак не мог