Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

— А что, казахам платят они?

Родионович кивает.

— Вот нищеброды мелочные!

На мой возглас Родионович неожиданно начинает веселиться. При этом поглядывает с уважением.

— В любом случае выкуплю это имущество у ЦЭНКИ только после того, как окончательный договор с казахами заключим.

— Итак, — продолжает дипломат, — что нам осталось? Полная автономия почти достигнута, если имущество станет вашим, то никто туда нос совать не будет.

— Будут, — не соглашаюсь. — Всякие инспекторы, наблюдатели и прочие бездельники.

— Естественно. Но ведь это обычное дело для каждого бизнесмена. Что, вам в университет пожнадзор не ходит, СЭС кафе и столовые не проверяет?

— Ходят, наверное… только университет — нестратегический объект. В обычном понимании.

— Думаю, вы справитесь.

— Уверен, что справлюсь, — и следующими словами стираю благодушие с лица дипломата: — Если удастся уговорить казахов крупно вложиться в Агентство. То самое условие номер три. По поводу автономии тоже надо их дожать, чтобы комплекс «Энергия-Буран» находился под российской юрисдикцией.

— Вы вроде намекали, что попробуете сами уломать Астану дать золотой кредит?

— Да. Но с вашим содействием. Каким, надо тщательно обдумать. Давайте обсудим один сценарий. Правительство, чтобы показать свою заинтересованность и уверенность в нашем успехе, может гарантировать возврат половины золотого кредита. Больше, наверное, не стоит.

— Не стоит вообще начинать такой разговор, — морщится дипломат. — Они тут же затеют торг на полмесяца, пытаясь добиться стопроцентной гарантии, то есть полного отсутствия всякого риска. В крайнем случае, конечно, можно на это пойти…

— Предложение снято, — прерываю его речи. — Как только вы сказали про полмесяца, всё и решилось. Фактор времени. Тогда сделаем так. Сами не предлагаем, но если казахи выдвинут такое условие, то поторгуемся. Но больше, чем на пятьдесят процентов соглашаться не будем. Напирая на то, что высокий процент кредита предполагает повышенный риск.

Мелкие детали обсуждаем ещё час. Даже мой искин немного запыхался.

Но кое-что меня напрягает. Родионович сказал, что очередной тур переговоров назначен на апрель. Успею?

22 января, вторник, время 13:15.

МГУ, ВШУИ, кабинет Колчина.

— Как дела с нейросетью? — не даю себе труда здороваться с Андрюхой, потому что давно родилось и окрепло ощущение, что ментально мы всё время вместе.

— Так и знал, что никаких трёх месяцев ты мне не дашь, — невозмутимый друг садится впритык к моему столу.

— Вот ты и проболтался, — принимаю довольный вид. — Раз знал, значит, должен быть готов.

— Я знаю, и ты знай, что ускорить время беременности у женщин невозможно, что бы ты ни делал…

— Хорошо, что ты не беременная женщина.

— Идея должна созреть, для этого нужно время.

— Времени нет, Андрюш. В апреле мы поедем в Астану. К этому времени… нет, сейчас, чтобы обеспечить наши позиции на переговорах с казахами, твоя нейросеть должна дать результат в ближайшее время.

— Зачем? Если в апреле, то мы прекрасно успеваем.

— Не успеваем. Мы готовим план действий уже с сегодняшнего дня. А твоя программа возьмёт и забракует этот план прямо перед поездкой. Такое может случиться? — на риторический вопрос сам и отвечаю: — Запросто. Твоя нейросеть — инструмент подготовки к переговорам, поэтому наточить его надо быстро и сейчас.

— Хорошо, что не вчера, — бурчит Андрей.

— Ты говоришь, сложности с формализацией? Давай накидаем идеи, а там посмотрим.

— Начинай, — Песков принимает расслабленную позу искушённого ценителя.

Ладно, мне несложно:

— Идеальный способ формализации — сведение к количественным показателям. В истории есть такие примеры, когда поведение человека или социальной группы весьма удачно сводилось к численным параметрам.

Далее цитирую известнейшего и до сих пор популярного в некоторых кругах философа и мыслителя:

— «Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживлённым, при 50% — положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы».

Песков замирает, как охотничий пёс, завидевший дичь.

— Можно принять как базовый принцип моделирования поведения. Предложение прибыли — внешнее воздействие. Степень интереса к предложению можно проградуировать. Ноль — полное отсутствие мотивации, как на градуснике. Пошёл плюс — появляется заинтересованность. И далее по цитате: мотивацию можно усилить до степени ажиотажа, страстного порыва, полного отключения моральных тормозов и даже чувства самосохранения.

— Бинго! — Песков вскакивает, потрясая кулаками вверх, несколько раз подпрыгивает. — Как раз то, чего мне не хватало! — после короткой вспышки садится. — Клянусь, что-то такое наклёвывалось, но ты прямо по полочкам разложил.

— Не я — Карл Маркс. Многие говорят, он гений.

— Правильно говорят, — убеждённо произносит Андрюха. — За одни эти слова его имя надо золотыми буквами в историю вписывать.

— Есть и другие мнения… но не будем об этом. Итак. Схема есть. Давай дальше. Вернёмся к нашим баранам.

— Да. Кого ты хочешь запрограммировать? Казахов? Ихнего президента?

— Президента и высшее общество. Крупный бизнес, политиков, возможно, есть какие-то кланы. О жузах я читал. Их там три: старший, средний и младший. Инфу сам найдёшь, не маленький. Президент Казахстана из старшего жуза.

— Что такое жузы?

— Родоплеменные союзы, как-то так. Территориально старший жуз как раз накрывает Байконур. Прежде всего, надо вот что сказать…

Пересказываю, что узнал от Родионовича и нарыл в интернете сам:

— Казахи сейчас смотрят в рот западным деятелям, относятся к ним, как к учителям. Были бы японцами — крупных бизнесменов и политиков, англосаксов, европейцев, в меньшей степени японцев или корейцев называли бы сэнсэями. Идеи глобализации, хоть она сейчас в кризисе, в казахском высшем обществе пустили глубокие корни.

— Вторичный фактор, — Андрей девальвирует мою идею. Возможно, справедливо.

— Это как в ряду Тейлора, — адаптирую свою мысль для математика. — Первый член — базовый, значение функции в точке икс-ноль. Это градусник имени Карла Маркса. Второй член — первое приближение. Это отношение к западным «учителям». Даёт первую, самую сильную поправку к градуснику.

— Соглашусь, — кивает друг. — Отношение к России?

— Как к дойной корове. Пожалуй, это уже другой ряд. В только что описанный не влезает.

Немного подумав, добавляю:

— Авторитет Запада — сильный катализатор для казахских властей. Практически на всё, от них исходящее, соглашаются. Отношение к России