Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

разломать, лишь бы очистить доступное взору владыки пространство. Улицы, по которым проляжет путь Дракона, посыпают желтым песком, а выходы в прилегающие переулки завешивают полотнищами ткани. Смотреть на властелина строжайше запрещено. Однако, джентльмены, отмечу, что азиаты – страстные любители зрелищ! Если им приспичит на что-либо поглазеть, даже смертной казнью не напугаешь!

– Что верно, то верно! – сдержанно хохотнул Траутман и тут же закашлялся. – Помню, случилось нам высадиться в устье возле одной деревушки… Впрочем, прошу прощения, как-нибудь потом расскажу… Продолжайте, сэр!

Лорд Филдинг иронично склонил голову, словно повинуясь привыкшему отдавать команды и распоряжения полковнику, и продолжил:

– И вот за этими своеобразными кулисами толпятся желающие взглянуть сквозь щелочку на процессию. Надо отметить, есть на что посмотреть! Императора несут в паланкине, а вокруг целое войско: стража, знаменосцы, евнухи всевозможных рангов и должностей, несколько смен носильщиков – это оживляет улицы, откуда выгнали всех прочих. В общем, для горожан каждый редкий выезд их правителя – одновременно и напасть, и зрелище, пускай и запретное.

– В самом дворце, надо полагать, жизнь не сахар, с такими-то порядками? – Мистер Кинзи поднес часы к глазам, пытаясь разобрать показания стрелок.

– Не знаю, насколько комфортно живется многочисленным обитателям Запретного города, а вот должность посла в Пекине приятной не назовешь. Попасть на прием – задача не из легких. Мы привыкли мыслить категориями «день», «час», «минута», а туземцы – «не сегодня», «потом», «как-нибудь в другой раз» и подобными недопустимыми для правительства мало-мальски цивилизованной страны недомолвками. Ждать аудиенции приходится неделями или даже месяцами. Но, джентльмены, вы подумайте, чего именноожидает несчастный посол! Явиться во дворец при шпаге не дозволяется. Да что там, даже в очках нельзя предстать перед взором их повелителя. Общение с императором происходит только на коленях. Исключений нет ни для кого, даже для членов его семьи, – изволь почтительно замереть в требуемом положении. Девять раз поклонись, да так, чтобы коснуться лбом пола – за этим следит один из евнухов. Сколько простоишь на коленях, неизвестно. Могут заставить кланяться и пустому трону, если императора нет, а принимает его сводный брат. Китайцы, дабы уберечь ноги, додумались обматывать колени ватой, ведь под халатом не видно. Мы, иностранцы, долго страдали, пока не догадались подкупить того самого евнуха-наблюдателя. Он начал выдавать нам маленькие подушки, и приемы стали менее болезненны…

Помолчав, Филдинг усмехнулся и добавил:

– По крайней мере, для тела. Душа продолжала страдать и протестовать. Но выхода нет никакого. Русские пробовали противиться этому варварству… Их первого посла пытались заставить бить поклоны ламаистскому храму, дабы он таким образом попрактиковался в заведенных при дворе приветствиях. Дворянин не пошел против веры и принципов и был в два счета выдворен из Пекина. Годы спустя нового посла допустили все же во дворец, но подарки и грамоты от него не приняли – ибо он так же отказался кланяться. Наши дипломаты оказались сговорчивей… Лорд Маккартни выполнил все условия туземцев, чем привел их в расположение. Ему удалось даже побеседовать с императором. С тех пор создан прецедент, и китайцы каждому вновь прибывшему европейскому дипломату напоминают об усердии лорда и ставят его в пример.

– Мы имеем все основания считать нашу дипломатию лучшей! – торжественным тоном, будто это он сам на благо Британии отстоял на коленях перед восточным деспотом, заключил Кинзи. – Как я понимаю, ни одной европейской державе такого успеха развить не удалось?

Лорд Филдинг дернул длинным носом и саркастично усмехнулся:

– Думаю, лучшей иллюстрацией достигнутого нами «успеха» послужит ответ императора на предложение королем Георгом торгового и политического союзничества. Сын Неба был весьма краток и заявил следующее: «Нам никто не нужен. Забирайте свои подарки и возвращайтесь к себе!»

– Вот в этом вся их суть, – угрюмо произнес военный. – Переговоры с ними вести всегда было нецелесообразно, что в прошлом столетии, что в нынешнем. Пустая трата времени и сил.

– И тем не менее ее величество королева Виктория приняла окончательное решение, – продолжил лорд Филдинг. – «Следует научить их уважать свободную торговлю. И я хочу быть убеждена, что именно Британия сделает это. Тот, кто заполучит Китай, будет владеть всем Востоком» – таковы ее слова, с которыми невозможно не согласиться. Этот рынок и эти ресурсы мы упустить не имеем права. С севера на китайцев напирают русские, с востока нацелились американцы. Так что в самое ближайшее время следует готовиться к всестороннему развитию отношений с Китаем.

Полковник Траутман покачал головой:

– Если под этими словами имеется в виду высадка войск на материк, то буду пессимистичен. Взять под контроль острова мы сумеем, однако на континенте шансы у нас невелики.

Толстяк Кинзи шмыгнул носом-пуговкой и удивленно вытаращился на собеседника:

– Неужели их армия и флот так внушительны, что британской короне с ними не совладать?!

Полковник потряс в воздухе ладонью, будто стряхивая с нее невидимые капли.

– Их флот – полная чепуха! Утлые лодчонки под командой неумелых мореходов! Мы легко сможем разбить их в любом месте! Однако следует помнить – мы высаживаемся в страну, населенную таким сбродом и так густо, что запросто увязнем там, едва сойдем на берег. Пусть их армия непригодна для войны, но ведь придется иметь дело чуть ли не со всем населением, весьма враждебным к чужакам. А это, если я не ошибаюсь, четыреста миллионов человек.

– Намного больше, чем индусов, – подтвердил лорд Филдинг. – Миллионов на пятьдесят, по самым приблизительным подсчетам. Вы знаете, с какими трудностями столкнулась Британская торговая компания в этих землях. Наши предложения туземцев  не заинтересовали, а вот их продукция, наоборот, оказалась весьма востребованной в Европе. Но отступить мы не имели права. Джентльмены, ни для кого из вас не секрет, что для такого огромного рынка нами был найден превосходный товар, с помощью которого мы с легкостью потеснили итальянцев и русских с их стеклом и мехами. Наконец-то положительный торговый баланс с Китаем достигнут и твердо удерживается. Ост-Индская компания утратила монополию на продажу, и дела резко пошли вверх. Лишь за прошедший год было продано две тысячи тонн. Кроме того, теперь мы имеем возможность влиять на живую силу противника. А уж то, что китайцы нам отнюдь не друзья и никогда ими не станут, думаю, полковник подтвердит?

Сэмюэль Траутман лишь молча кивнул, как бы в ответ на очевидное.

– А что же сами туземцы? – Мистер Кинзи, казалось, обеспокоился положением дел. – Ведь такой оборот радовать их не может… Насколько серьезны чинимые ими препятствия?

– Весьма серьезны, смею вас заверить, – вздохнул Филдинг. – Прошлой весной мы потеряли свыше двадцати тысяч ящиков и сверх того около двух тысяч тюков. После блокирования китайскими войсками наших фракторий в Гуанчжоу и мы, и американцы были вынуждены сдать товар императорскому чрезвычайному уполномоченному. Восемь миллионов фунтов – и все это сброшено в воду!

– Этот чертов Линь Цзэсюй! – воскликнул полковник и его