Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Японию, американцы официально наработали на электромагнитной установке Y-12, где используется принцип различия траекторий ионов разной массы, движущихся в магнитном поле. В СССР аналогичный метод внедряли на установке СУ-20 в городе Лесной в Свердловской области. Но этот метод позволял работать лишь с небольшими объемами материала и доводить обогащение с 75% до необходимых 90–94%. А перед этим обогащение проводили на диффузионных машинах. Они были более производительным и пригодным для промышленного обогащения больших объемов урана.

В разделении изотопов важно понимать пару вещей. Во-первых, каждая отдельная установка проводит обогащение на очень незначительную величину. В газе на выходе лишь немного больше молекул с U-235 по сравнению с тем, что было на входе на десятые доли процента. Поэтому приходится объединять сотни и тысячи машин в так называемые каскады, через которые газ проходит, постепенно обогащаясь до нужной величины Первый газодиффузионный завод Д-1 в СССР, тот самый №813, будущий УЭХК имел в 1948 году в своем составе 3000 машин ОК-150.

Во-вторых, это крайне энергозатратное удовольствие. И количество машин, и их мощные компрессоры, необходимые для прокачивания газа через фильтры, требовали огромного количества электроэнергии. Комбинат рос, к заводу Д-1 добавлялись заводы Д-2, Д-3 и Д-4. К 1953 году на УЭХК работало около 15 тыс. диффузионных машин, а потребляемая мощность составляла 250 МВт. К 1958-му с пуском Д-5 потребление выросло до 800 МВт мощности или около 7 млрд кВт*ч в год. В 1950-е СССР добавил к Уральскому комбинату еще три завода по обогащению урана в Сибири: Ангарский электролизный химический комбинат. АЭХК, г. Ангарск, Иркутская область, Электрохимический завод — ЭХЗ, г. Зеленогорск, Красноярский край и Сибирский химический комбинат — СХК, г. Северск, Томская область. К концу 1950-х до 3% всей электроэнергии СССР шло на обогащение урана. В то же время в США, использовавших для атомной гонки и наработки топлива для АЭС наиболее энергозатратную технологию диффузии, на обогащение уходило до 7% всей электроэнергии.

Это, конечно, создавало проблемы- приходилось строить мощные электростанции, например, крупные гидроэлектростанции в Сибири и отчасти выдавало такие комбинаты. Существует шпионская история о том, как в 1958 году по фотографии схемы электросетей Уральского региона, опубликованной в журнале Огонек, аналитики ЦРУ вычислили мощность и расположение комбината УЭХК. Ни редакция, ни фотограф не подозревали, что выложили в открытый доступ секретную информацию. Это о необходимости секретности.

В США были построены три газодиффузионных завода: первый в Ок-Ридже (уже закрыт), затем в Портсмуте и в Падьюке. В Англии с 1956 г. заработал газодиффузионный завод в Кэйпенхерсте. Во Франции с 1964 года — в Пьерлатте, затем более производительный завод в Трикастене. С 1960 года, при помощи СССР, работал газодиффузионный завод в Китае, вблизи Ханьчжоу. Но к тому моменту, как в Европе только запускались первые газодиффузионные заводы, в СССР уже начинался переход к принципиально иной технологии обогащения, ставшей позднее основной — технологии газовых центрифуг. С самого начала атомных проектов эту идею рассматривали и у нас, и в США, но на практике реализовать ее оказалось куда сложнее, чем построить атомный реактор. Поэтому в США ее отбросили, тем более что неплохо со своей задачей справлялись и диффузионные машины.

В СССР на диффузии не остановились и довели до ума немецкие идеи. Да, именно немецкие. Это направление развивалось в СССР после войны благодаря немецким военнопленным инженерам Циппе и Штеебеку. Они работали в Лаборатории «А» в Сухуми, это будущий Сухумский физико-технический институт, а затем конструкторском бюро на Кировском заводе в Ленинграде. Но идеи активно перенимали и дорабатывали советские специалисты, в первую очередь Виктор Сергеев. В итоге в середине 1950-х немцы вернулись в Германию, а Сергеев довел до работоспособной конструкции и серийного запуска первые русские центрифуги в СССР. В 1957 году, переехав в США, Циппе построил там работающую установку, воспроизведя по памяти опытный образец Сергеева. И назвал ее, следует отдать должное, «Русской центрифугой». Однако увлечь американцев он не сумел. В отношении новой машины, как в свое время и по конструкции Штеенбека, был вынесен вердикт: для промышленного использования непригодна.

В СССР же в 1957 году на УЭХК запустили сначала опытный участок, а в 1962 — первый в мире завод по обогащению урана на основе газовых центрифуг. Когда в 1958 году завод в Верх-Нейвинске вышел на расчетный режим, оказалось, что энергопотребление на единицу разделения в 20 раз меньше диффузионного метода, а себестоимость — вдвое меньше. Советский Союз получил технологическое преимущество, которое можно использовать для завоевания рынка.

И сколько подобных этой различных идей появлялось в научном сообществе СССР! Советская научная школа окрепла и начала усиленно толкать прогресс вперед. Американцы же, обладая самой сильной экономикой, сделали упор на скупку «умов». Кирилл Трофимович вспомнил недавние горячие споры в созданном Комитет по Инвестиционной Технологии при Совете Министров СССР. Нечто похожее было еще раньше устроено в Кремле при администрации Генерального, в так называемой «АПэшке». Министрам различных отраслей пришлось выслушать в Совмине много нелицеприятного о себе и методах внедрения современных технологий.

Одна программа ЭВМизации страны чего стоила! Вбухали туда огромные деньжища, строили новые предприятия, реформировал НИИ, скандалили с Академией наук, тянули десятки тысячи километров проводов. И внезапно некоторые руководящие товарищи уперлись рогом. Нет помещений и средств для установки «Рабочих станций ЭВМ», так назвали электронные машины, которые Ильич упорно называл «персональными». Хотя работать те должны на коллективы. Пришлось издать отдельный указ, спустить его с самого верха и создать при Совмине целый Комитет ИТ для внедрения и контроля.

Мазуров вспомнил недавнюю дискуссию во Всесоюзном объединение Информатики, что состоял при Госплане и контролировал развитие вычислительной техники, в том числе и ЭВМизацию страны. СССР имел в сфере компьютеризации крайне важный недостаток. В Союзе каждое министерство под свои задачи разрабатывает собственные ЭВМ. Часто несовместимые. Так что даже простая унификация сложившегося спрута разработок давала жуткую экономию средств на развитие и бинарной и тернарной логик.

А недавняя дискуссия состоялась по поводу системы троичных цифровых машин, предложенных, как альтернатива сложившейся системе машин двоичных. ЭВМ «Сетунь" была вполне перспективной и не уступающее имеющимся ЭВМ на двоичной логике изделие. На 1965 было сделано на энтузиазме 48 экземпляров, из них 30 работают в институтах. Она использовала троичную систему счисления. Но международная корпорация 'Вычислительные машины», создатель «Рабочих станций ЭВМ» полагались лишь на обычную бинарную логику. Здесь же по инициативе заведующего кафедрой вычислительной математики С. Л. Соболева в МГУ в начале 1956 года началась работа по созданию собственной электронно-вычислительной машины, которая была