Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

Они должны. Этим все сказано.

Да и тетушка не поняла бы, погрузись они в глубокое горе и брось все дела.

Она их любила.

Ох, тетушка…

* * *

В мире продолжался бардак, иначе и не скажешь.

На море победу одерживали попеременно то Англия, то Франция. Конкретного победителя не было, даже несмотря на помощь Дании. Много кораблей Кристиан выделить не мог, а Людовик активно финансировал каперов под началом некоего Жана Бара. Плавать стало попросту небезопасно, один корабль из четырех точно не доходил до места назначения.

К тому же порядка не было и в самой Англии. Шотландия таки признала малыша Карла своим правителем, но теперь шотландцы требовали, чтобы ребенка вернули им. Или хотя бы воспитывали в соответствии с шотландским духом.

Людовик соглашался допустить к Карлу пару-тройку воспитателей, но кого?

Пока что шли горячие споры.

Ирландия вообще собиралась провозгласить независимость. Софья потихоньку подкидывала туда деньги и оружие. Ей объединенное королевство и даром нужно не было, да и ирландцев было жалко. Чего они, бедолаги, только не натерпелись от англичан за последние пару веков! Недаром же семьями в Колонии уезжали!

В Европе тоже не было порядка. Никакого.

Людовик воевал – и даже достаточно успешно, но и сопротивлялись ему все и сразу.

Пфальц захватить так и не удалось – французские войска оттуда выбивали с завидной регулярностью. Погнали их и из Испании – с приходом к власти дона Хуана испанцы быстро восстановили прежнюю боеспособность.

В Гааге прошел конгресс для всех заинтересованных государств, входящих в Великий Союз – и на нем было решено сопротивляться Франции до конца. Особенно настаивали германские князья.

Так бы они еще подумали, но Людовик с его тактикой «уничтожаю все» убил при этом и надежду на переговоры.

Какой уж тут мир, когда сидишь и думаешь – станешь ты следующим или нет.

Правда, если бы все зависело только от германских князей, Людовик бы там прогуливался уже и вдоль, и поперек. Как ни ненавидели его князьки, между собой им договориться было еще сложнее. Людовик – что? Людовик далеко, а вот сволочь-сосед, это – зло! Мирового масштаба!

Софья, посмеиваясь над германскими княжествами, называла их «еврокоммуналкой». Ссоры и склоки там царили, как на коммунальной кухне, нравы у князей были не лучше, чем у соседок Мани и Вали, разве что соль в суп друг другу не сыпали. Но хотели бы. Определенно.

Впрочем, с Рейна Людовика выкинули с помощью испанцев и португальцев. А нечего свинячить там, где люди бизнес хотят делать! Землю курфюрст уже выкупил – и строительство уже началось.

Канал – штука хорошая.

А война… а что – война?

Чай, они не золото добывают, а людям надо что-то есть, где-то жить… почему бы и не на строительстве канала? И люди были довольны и благодарны! Не все же могут уйти в разбойники! У кого-то семьи, дети маленькие, их кормить надо! А тут честный способ заработать! Грех не воспользоваться!

Людовик отыгрался на севере Италии – там французская армия действовала вполне успешно, перемежая осады с маневрами. Прошлым летом маршалы Вобан и Люксембург захватили Намюр и одержали победу при Стеенкерке. А еще через пару месяцев голландцы попытались вторгнуться во Фландрию, но были разбиты у Неервиндена и смогли только отбить у французов Юи.

Зато Виктор Савойский, словно мстя за предыдущие неудачи, разорил французскую область Дофине.

Взял Амбрен, пожег все города, до которых дотянулся – и ушел обратно за Альпы. Людовик рвал и метал, но что тут поделаешь?

Поговаривали про мирные переговоры, но Людовик их точно пока вести не собирался. Самое время половить рыбку в мутной воде.

* * *

– Карлос, мне так жаль…

Его величество король Испании рыдал, как дитя. И самый ужас состоял в том, что плакал он, сидя на полу и уткнувшись мокрым лицом в юбку Марии. Жены его старшего сводного брата!

Увидел бы какой-нибудь ревнитель традиций – тут бы ему и кондрашка пришла…

Мария гладила великовозрастного ребенка по голове и думала, что этим должна заниматься его жена. Но дождешься от этой стервы!

Умерла королева Марианна.*

* в РИ она скончалась на три года позже, но там она была полновластным регентом, а не затворницей в монастыре. Здесь могла и пораньше из-за плохих условий жизни. Прим. авт.

Карлос был в трауре.

Понимая, что мать его гонит в пропасть, что допускать ее к управлению страной нельзя, равно как и выпускать на волю, он все равно любил ее величество. Мать же…

Кстати – и не самая худшая. Про Марианну можно было сказать много нехороших слов, как про правительницу, но сына-то она любила!

Так что утешайте мальчика, Мария. Куда ж деваться?

Карлос самозабвенно рыдал. Маша гладила его по голове и всячески утешала, дон Хуан организовывал приличные похороны, ее величество Марианна-жена наматывала круги по дворцу, чтобы разыскать супруга и закатить ему еще один скандал (лучше – несколько), придворные сплетничали – все были при деле.

– Она меня любила. А я… я просто негодяй! Я не должен был…

– Должен, – оборвала его Маша. И в этот момент она была абсолютно похожа на Софью. Выражение лица, тон, сами слова, копия сестры, да и только, – обязан. Когда ты принял корону – ты дал клятву пожертвовать всем – собой, семьей, родными, друзьями – ради блага своей страны. Ее величество была замечательным человеком и хорошей матерью, но она хотела власти. И совершенно для нее не годилась. Ты помнишь – правили фавориты? Хуана… моего мужа едва не убили, просто потому, что он послушал тебя и пытался навести порядок. Тебя отстранили от власти, не давая сделать и шага?

Карлос глубоко и прерывисто вздохнул. Как долго плакавший ребенок.

– Мария, я все помню. Но это была моя мать!

Вместо ответа Маша погладила его по длинным волосам. Черт с ними, со вшами, потом искупаемся лишний раз.

– Бедный мальчик.

И сказано это было так просто и спокойно, что Карлос действительно почувствовал себя ребенком. Рядом с кем-то более сильным, умным – и очень добрым.

Как же хорошо, что есть старший брат. И Мария.

Ему так не повезло. Любимая женщина умерла, мать умерла, вторая жена – кому б это счастье спихнуть, да вроде таких врагов и нету. И детей нет. Зато есть племянники.

Карлос вздохнул, вытирая слезы. Теплая рука гладила его по волосам. Хорошо, когда есть