"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– Вы же вроде бы недавно именно из такого дела, лейтенант, – проронил седоватый гауптман, судя по нашивкам – военный техник, который до этого больше молчал, уткнувшись в свой шнапс. – Не навоевались еще?

– Странно слышать подобный вопрос, – ответила Эрика. – Судя по тому, что вы, господин гауптман, сидите здесь, в кают-компании «Хорст Весселя», а не попросили заменить вас добровольцем, вы тоже не навоевались.

– Ерунда, – отмахнулся тот. – Я сижу здесь, потому что это мой долг, только и всего, а мой профессионализм не ставится командованием под сомнение. Однако воевать лично я не имею ни малейшего желания.

– Объяснитесь, – нахмурилась Эрика. – Кажется, я не совсем вас понимаю.

Разговоры утихли, слова гауптмана явно привлекли внимание.

– Между тем, все просто, – пожал он плечами. – Желание воевать и желание выполнить свой долг – это два разных желания. Мне показалось, что вы желаете именно воевать, поэтому я и задал вопрос. Приношу извинения, если ошибся.

– Понятно, – кивнула Эрика, – вам захотелось пофилософствовать. Но мне тоже хочется задать один вопрос, можно?

– Давайте, – кивнул гауптман.

– Вы хотите, чтобы мы победили?

– Да, конечно.

– Тогда мой вам совет, господин гауптман, не сочтите за неуважение. Научитесь хотеть воевать, а не только выполнять долг профессионала. Страсть, она не только в любви важна. В бою тоже.

– Браво! – воскликнул канонир Георг Хаммершмидт, поднимая бокал и глядя на Эрику восторженными глазами. – Прекрасный тост! За страсть в бою!

Мужчины охотно выпили, но Эрика лишь пригубила вино – знакомство знакомством, но начинать первый день службы на новом месте с пьянки явно не стоит. К тому же она помнила, что ей нужно поговорить с Белиндой с глазу на глаз. То, что никто не ответил на ее вопрос, означало лишь одно – никто пока не знал ответа. Никто, кроме Белинды.

Эрика поймала взгляд подруги и показала глазами, что хотела бы поговорить в другой обстановке.

«Пять минут», – ответила Белинда. Тоже глазами.

За эти пять минут Эрика выслушала восемь комплиментов, два из которых были слишком тонкие, еще два – наоборот, а оставшиеся четыре проходили по разряду «комплимент мужской дежурный штампованный» и как раз ощутила первые симптомы подступающей скуки, когда Белинда поднялась.

– Господа, – возвестила она медовым голосом, – я бы не оставила ваше общество ни за какие блага мира, но наше время закончилось. Служба есть служба, и мне пора возвращаться на флагман. Адмирал ждет.

– Я всегда говорил, что наш адмирал – счастливчик, – вздохнул кто-то.

– Не горюйте, Ганс, – улыбнулась Белинда. – Обещаю лично вам, что ничего, кроме сложнейших математических формул и нудных объяснений моей теории гиперпрыжков внутри гелиосферы, нашему адмиралу не светит. Эрика, ты меня не проводишь?

– С удовольствием, – Эрика отставила бокал.

– Да что ж такое, – делано возмутился канонир Хаммершмидт, – хоть лейтенанта оставьте! У нас к ней масса вопросов. Профессиональных.

– А вы свяжитесь со мной. По личному комму, – сказала Эрика неожиданно для себя самой. – Где-то минут через сорок, хорошо? Покажете мне крейсер, а я отвечу на ваши вопросы. Если, конечно, у вас найдется время.

Несколько опешивший от эдакой неожиданно свалившейся на него удачи, Георг с воодушевлением заявил, что времени у него сколько угодно, и он счастлив оказать Эрике не только эту услугу, но и множество других, каковые только будут в его силах. Товарищи смотрели на канонира с неприкрытой завистью.

– Неужели тебе понравился этот обер-лейтенант? – снисходительно осведомилась Белинда, когда подруги покинули кают-компанию и отправились в каюту Белинды за ее личными вещами.

– Сама не разобралась, – пожала плечами Эрика. – Пока не попробую, не узнаю. Хотя, если честно, и пробовать надоело, все одно и то же.

– Отставить пессимизм! – весело приказала подруга. – Все получится, когда время придет, я уже тысячу раз тебе говорила. Но с этим канониром, если хочешь попробовать, лучше поторопись.

– А что?

– По моим данным, – Белинда посмотрела на часы, – «Хорст Вессель» отправится в гиперпрыжок уже через пять часов ровно.

– Понятно. Собственно, именно это я и хотела у тебя узнать. И еще…

– Все будет в порядке, Льдинка, – Белинда остановилась, ласково провела ладонью по ее щеке, и Эрика подумала, что так подруга не называла ее уже очень давно – с тех самых времен, когда казалось, что между ними может возникнуть нечто большее, чем обычная дружба. – Расчеты безупречны, и я знаю, что права. Гиперпрыжки внутри гелиосферы совершать можно и нужно. Просто никто раньше этим вопросом всерьез не занимался. А я занялась и решила. Мало того, я сама просила Шварценберга оставить меня на «Весселе». Но он сказал, что в случае удачного прыжка флоту без меня не обойтись, так как надо будет сделать расчеты для всех остальных кораблей. Пришлось согласиться, поскольку он прав. Но я повторяю, все будет хорошо. Ты мне веришь?

– Да, – сказала Эрика. – Верю. Спасибо тебе.

– Это тебе спасибо, – улыбнулась Белинда, – за то, что ты у меня есть, – и, наклонившись, поцеловала ее в краешек рта.

Глава 25

Фобос

Пилоты Сергей Тимаков и Лянь Вэй

Борт легкого крейсера «Хорст Вессель»,

лейтенант Эрика Ланге

Если вы спросите меня, что такое терпение, я отвечу так: «Посидите две недели в разведботе на Фобосе в режиме полного радиомолчания с отключенными гравигенераторами Нефедова и узнаете сами. Раз и навсегда».

Ты заперт в металло-углеритовой коробке, которая с бешеной скоростью носится вокруг Марса, прицепившись к мертвому гигантскому булыжнику, называемому спутником планеты лишь по недоразумению. При этом рабочий день у тебя шестнадцатичасовой – две вахты по восемь через восемь. Ровно столько же, сколько у твоего напарника, одновременно являющегося твоим хорошим другом, чью узкоглазую, китайскую, вечно невозмутимую рожу уже видеть не хочется.

Хотя, казалось бы, не так уж часто вы и общаетесь. Пока ты на вахте, он спит или ест, или крутит педали велотренажера, чтобы не потерять физические кондиции в условиях слабого тяготения, или читает, или погружен в вирт, или просто околачивает груши.

Потом наоборот.

Он на вахте, а ты делаешь все то же самое: спишь, ешь, торчишь в вирте, читаешь, крутишь педали, околачиваешь груши. Вахты – отдельная и весьма тоскливая песня. Фактически ты упакован восемь часов в пилотское кресло и пытаешься убедить самого себя, что никакая ультрачувствительная электроника, соединенная с «бортачом», обладающим, между прочим, элементами искусственного интеллекта, не заменит чуткого человеческого глаза и могучего же человеческого мозга. Не говоря уже об умелых человеческих руках. Особенно в деле сверхдальней космической разведки. И таки убеждаешь. Потому что, во-первых, деваться некуда, а, во-вторых, так оно и есть на самом