Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Эгле показалось, что ее руки опустились в кипяток. Констебль Лис хрипло вскрикнул и дернулся. Его перебитый позвоночник, немолодой и не очень здоровый, восстановил тончайшие связи между волокнами, и констебль, наверное, почувствовал, как болят его ноги. То, что от них осталось.

Эгле опустила веки, продолжая видеть человека на земле, свои пальцы под землей и все эти горы, сверху и снизу. Она сама сделалась горой. Ее голова поднялась выше дымки и выше облаков, и оказалось, что солнце давно взошло и раздробленные кости срослись.

Выдохнув сквозь зубы, она вернулась в свое тело — в рамки, которые способна была осмыслить. Констебль Лис уже пытался встать, и было ясно, что с третьей попытки, в крайнем случае с пятой, у него получится. Его ступни в смешных шерстяных носках искали опору, Эгле задержала на них взгляд — что за старомодные полосатые носки, вязанные спицами, восхитительные в своей наивности…

В тумане, в пяти шагах перед ней, открылись два черных немигающих глаза: двустволка. И еще один глаз: охотничий карабин. Эгле огляделась; все, что осталось от селенья Тышка, все, что могло носить оружие, явилось сюда, чтобы покончить с ведьмой.

х х х

Мартин чуял ход времени как острую боль. Потому что еще мгновение — и убийцы доберутся до нее, и слово «поздно» из угрозы превратится в приговор.

Время плыло и растрачивалось, распадалось на волокна, будто истлевшая ткань. Выбраться из снежного завала. Найти путь в узких улочках среди поваленных заборов. Запах Эгле и ее близкое присутствие вели Мартина, как собаку по следу, но летать он все равно не умел и бегал с надорванной связкой — не как спринтер. Клавдий держался рядом, он был относительно цел, но далеко не молод, и дыхание у него начало сбиваться.

Лара Заяц, которую толком ничему не учили, соображала отлично и чувствовала очень точно. Она услышала, что сказала ей Ивга, и поняла быстрее, чем смог понять сам Мартин; Лара ответила на вопрос «Кто ты», и ответила парадоксально.

Сохранная личность, как и в случае Эгле. Не воплощенный хаос, не извращенная нечеловеческая логика — наоборот, совершенно человеческая. Логика затравленного подростка; у нее не было воли, чтобы противостоять им, глядя в глаза. Но у нее была хитрость, чтобы сбежать — и нанести удар издалека. Она почти убила их обоих вместе с поселком Тышка.

Был момент, когда все висело на волоске. Что заставило Лару передумать?

Спрашивать было некого, тень Лары Заяц над селением Тышка рассеялась. Осталась ниточка, ведущая к Эгле. Тонкая, готовая оборваться: она жива. Но это ненадолго.

х х х

Эгле чувствовала, как волосы потрескивают электрическими разрядами, как поднимаются дыбом. Сейчас они дадут залп. Семечками посыплются гильзы. Стая злых, голодных, слепых металлических ос атакуют ведьму — но пули возвратятся к стрелкам. Эгле не властна над «ведьминым самострелом».

Она, возможно, почувствует боль и радость, разозлится и станет сильнее, и убежит в горы… Убежала бы, если бы стрелков было два или три. Но их две дюжины — а значит, согласно инквизиторской статистике, из нескольких десятков пуль хоть одна да попадет в цель.

Констебль Лис завозился на земле, забормотал, пытаясь что-то сказать. Эгле не видела вокруг человеческих глаз, только черные зенки охотничьих ружей…

…И кровь. Периферийным зрением она различала кровь на их руках и лицах и под лохмотьями разорванной одежды. У кого-то болталось отрубленное ухо на полоске кожи. Кто-то лишился пальца. Почти все были покрыты глубокими порезами, колотыми ранами и держались на ногах только потому, что были в шоке.

Ни о чем не думая, ничего не решая, а просто следуя внезапному побуждению, Эгле втянула ноздрями воздух. Задержала в легких, желая как следует согреть. Выдохнула ртом, чуть приоткрыв губы. Ее дыхание обвилось вокруг оружейных стволов, коснулось лиц, перекошенных от боли и напряжения. Закрыло одну разинутую рану, потом другую, потом третью.

В первые секунды они не поняли, что происходит. Дернулись пальцы на спусковых крючках, но в этот момент констебль Лис наконец-то смог подняться на четвереньки:

— Не стреляйте! Нет, не стреля…

х х х

Мартин повернул за угол, огибая полуразваленный дом, и увидел их — спины в рыжих дубленках и черных ватниках, потертые ремни винтовок и карабинов, пар дыхания из многих ртов. Яркое цветовое пятно — сиреневая куртка — за ними, посреди улицы, на земле; выстрелов не было. Камни?!

— Назад! — взревел Мартин.

Они обернулись — грязные, бледные, потрясенные лица, красные глаза, растерянные дикие взгляды. Мартин на ходу выхватил пистолет:

— Назад!

Они чуть расступились, испугавшись не оружия, но бешеного напора. Впереди, в окружении толпы, он увидел Эгле.

Она стояла на коленях, одной ладонью навалившись на землю, будто пытаясь не упасть. Протянув другую над распростертой на земле молодой женщиной. Запрокинутое лицо лежащей на глазах теряло синюшный оттенок, веки начинали подрагивать. Женщина глубоко вздохнула — и задышала ртом, будто вынырнув с большой глубины. По толпе прошел ответный вздох облегчения.

— И меня, — шепотом умолял кто-то.

— И его! Он помирает совсем…

Мартин увидел — раненые сидели и лежали здесь же на земле, ожидая своей очереди. Констебль Лис маячил, икая, как пьяный, и, кажется, столь же мало соображая.

— Стойте! — Тощая женщина бросилась наперерез Мартину, почти налетев грудью на его пистолет. — Не трогайте ее! Эта ведьма, она…

— Мы не отдадим ее, — сказал сумрачный голос.

— Убирайтесь!

— Вы ее не тронете!

— Пошли вон, палачи!

И они выстроились живой цепью, лицом к Мартину и Клавдию, загораживая Эгле, не желая подпускать к ней инквизиторов. Клавдий что-то сказал шепотом — Мартин не расслышал.

Эгле с трудом встала, покачнулась, откинула сиреневые волосы со лба. Посмотрела Мартину в глаза.

«Лишь тогда придут в этот край покой и любовь, когда вода загорится, камни станут легче пуха, а соседи заступятся за свою ведьму, а если нет — то и нет…»

Эгле улыбнулась.

Эпилог

— Господин Великий Инквизитор, верно ли, что инициация «глухой» ведьмы законодательно перестанет быть преступлением?

— Как вы можете прокомментировать сообщения о «чистой» инициации? Это не фейк?

— Господину Руфусу выдвинуто обвинение в измене, будет ли он взят под стражу?

— То, что происходит сейчас с ведьмами, вокруг ведьм, — начало «золотого века» либо новый конец света?!

— Все вопросы к пресс-секретарям, — сказал он устало. — Дайте пройти, пожалуйста.

Он сел на заднее сиденье машины и по дороге смотрел в окно, как смотрят детектив или лирическую комедию. Я люблю этот