Портальеро. Круг шестой - Юрий Артемьев

Не повезло. Один из техников заметил, что только что стоявшая на площадке машина бесследно пропала, словно испарившись в воздухе. Это его так ошарашило, что он застыл, как в ступоре, ловя воздух ртом, не в силах ничего вымолвить… Жаль, что это длилось недолго.

— Алярм! — заверещал фашист, указывая пальцем на то место, где только что стояла бронемашина.

Но похоже, что его «алярм», остальные немцы не поняли. Ни выстрелов, ни взрывов не прозвучало. Ну а то, что какой-то немолодой техник стоит и тычет пальцем в пустое место, это явно не «алярм», а какая-то хрень непонятная.

Решив, что одной машины мне будет маловато, для транспортировки сразу двух пушек, я присмотрел ещё одну бронированную тачку. Правда стояла она возле какого-то здания, и вокруг было сразу несколько немецких офицеров… Но терять мне уже было нечего. Скоро остальные обнаружат отсутствие машин и пушек, и у них вместо хвалёного немецго «орднунга», начнётся натуральный такой «алярм».

В общем… Исчезла и эта машинка в никуда. Я ещё боялся, что места в магическом хранилище не хватит. Но, нет… Всё получилось как надо.

Что тут началось… Исчезновение этой бронемашины заметили уже сразу все. Стали за оружие хвататься, кобуру лапать… А толку-то? Врагов не видно, как и бронемашин. Фельдфебель-техник продолжает верещать чего-то невнятное. Все забегали…

Ну а я смотрел на всю эту катавасию, напоминающую пожар в борделе во время наводнения, и откровенно ржал про себя… Уж больно смешно суетились эти херренменши. А что толку? Ну, пропала пара броневиков и пара пушек. Привыкайте! На войне и не такое бывает…

Только вот длилось это всё недолго. Вернее, недолго я за этим наблюдал У меня возникло какое-то непонятное и неприятное чувство, что пора бы мне и возвращаться к своему телу, спрятанному под ёлочкой… Что я немедленно и сделал. И, как оказалось, очень даже вовремя, так как в лесу стало что-то слишком многолюдно…

* * *

Хорошо ещё, что меня в моей лохматке, да под ёлочкой, вряд ли кто смог бы разглядеть. Тем более, что была уже вторая половина дня, и лиловые тени проникли в лес на правах хозяев до самого утра…

А люди-то в лесочке были наши… Оборванные и окровавленные. Кто-то даже и перебинтован чем попало. Одни шли с оружием, а кто-то и без… В основном, вооружены отступающие бойцы были обычными трёхлинейками. Но кое у кого я приглядел и немецкие карабины. Никаких автоматов и никаких пулемётов в руках у красноармейцев я не заметил.

Даже командиры среди них были. Они отличались от рядовых бойцов шароварами и фуражками. Но куда они все шли? Да хрен его знает. То ли отступали, пытаясь добраться до наших, то ли планировали напасть на немцев с тыла… Сколько было таких окруженцев в первые дни войны? Кому-то повезёт, а кому-то и нет. И это независимо от того, перейдут они линию фронта или станут партизанить в этих лесах.

Они прошагали нестройной толпой мимо моей ёлочки и через некоторое время уже ничего не напоминало о том, что тут только что прошло небольшое воинское подразделение… Сколько их было? тридцать? Сорок или больше? Да и не считал я их вовсе. Просто следил, как они уныло проходят мимо меня куда-то на восток…

* * *

Но, нет. Просто так отсюда уйти я не мог. Сам себе потом не прощу этого. Я должен хоть немного, но помочь нашим. Иначе за что воевал мой дед, что ушёл на войну в первый же день? За что воевал мой отец, заставший войну семнадцатилетним пацаном? И я должен отомстить. Отомстить за маминого брата Вовку, что погиб отбивая танковую атаку со своей ротой где-то под Ленинградом. За всех тех, кто полёг на полях страны за нашу Советскую Родину.

* * *

Я временно избавился от трофеев, оставив их тут же в лесу на поляне. Постоят недолго без присмотра. Ничего с ними не случится. Я немного подпитал свои магические силы, схомячив пару кристаллов. А потом, снова «полетел» обратно на рембазу вермахта… Там ведь осталось ещё немало немцев. Так пусть они все там и останутся, херренменши хреновы. Навсегда…

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Нажать на спусковой крючок и пристрелить врага — это просто. А вот сделать так, чтобы никто не догадался кто и откуда стрелял — это уже высший пилотаж.

Создавая новые миры,

Отправляя в ад чужие души,

Оглянись назад и посмотри,

Что построил ты и что разрушил.

Конец июня. 1941 год.

СССР. Где-то на Западной Украине.

Покинутое мною совсем недавно место, напоминало встревоженный муравейник. Суета стояла неимоверная. Кто-то занимал оборону, кто-то бегал туда-сюда, а офицеры, чинами постарше, укрылись в здании. Похоже, что это когда-то было школой, но сейчас с фашистскими знамёнами перед крыльцом, и часовыми у входа, всё говорило о том, что это здание теперь облюбовали немцы для своего то ли штаба, то ли ещё какой канцелярии…

Вспомнилась почему-то поговорка, что рыба гниёт с головы. Вот и я решил начать экзекуцию с командного состава. С головы, так сказать. Посмотрим, как работает немецкий орднунг без офицеров.

Я в немецких погонах особо не разбираюсь так что отличить полковника от лейтенанта смогу только по возрасту. И хотя немолодой лейтенант может попасться, но вот молодой полковник вряд ли. И от пожилого унтер-офицера полковника легко отличить по не такой мятой форме и наглой морде.

Хрен его знает, полковник это был у них или майор… Хотя хрен его знает, может и капитан… Как там это будет по-немецки? Гауптман, кажется. Уже не важно. В общем я ему голову снёс, напрочь, прибрав в хранилище ненадолго. А потом аккуратно так выложил на стол, как памятник отрезанной голове. Колоритно так получилось. Стоит на столе голова в фуражке, а на полу ещё продолжает дёргаться тело в форме цвета фельдграу, суча ногами по полу.

Ну, вот… На шум, созданный ногами дохлого фрица, прибежали ещё парочка званием пониже. Вот это были глаза! И я не про отрезанную голову фашиста в фуражке, что тоже глядела на вбежавших в дверь. Я про их глаза, что глядели на созданную мною картину.

Впрочем, глядели они на это не так уж и долго, так как я тут же сотворил с ними тоже самое, что и с их командиром. Теперь на столе стояло уже