Шторм Холли - Тата Алатова

– Но я все еще мэр и шериф Нью-Ньюлина, а также смотритель кладбища.

– А Йен Гастингс прав, – удовлетворенно протянула Камила. – Ты злоупотребляешь своей властью, Тэсса.

– Надо было оставить тебя вчера в море, Камила, – с чувством сказала Тэсса.

Тут Камила так сильно смутилась, что все забыли про свои распри и уставились на нее. Даже Мэлоди перестала реветь.

– Послушай, Тэсса, – красная как рак Камила почти умоляла, – мы можем с тобой поговорить наедине?

– Нет.

– Всего две минуты.

– Нет.

– А это не просьба, а требование, – разозлилась Камила. – Как житель Нью-Ньюлина я имею право на встречу с мэром!

– Запишись на прием.

Взбешенная Камила некоторое время молчала, переваривая услышанное. Потом сказала едва слышно:

– Я хочу попробовать глубоко нырнуть. Но мне страшно. Ты можешь подстраховать меня?

– А? Что ты там бормочешь?

– Как же ты меня бесишь, – выплюнула Камила со слезами в голосе.

– Ныряй сколько влезет, – смилостивилась Тэсса, – тебе не нужна страховка. Считай, что вчера мы вволю настраховались. Впрочем, ты можешь проверить результат иначе. Только убедись, что шприц с антигистаминным будет под рукой.

– О боже, Эрл, – Камила подпрыгнула, – правда могу? Мне надо переодеться! Мне надо… Да Мэри Лу лопнет от злости!

И она убежала так стремительно, будто у нее крылья на спине выросли.

– Теперь вы, – Холли указал ложечкой на Джулию и Мэлоди, – вон! Надоели, сладу никакого нет. У меня вон дубина Фрэнк онемел, а вы со своими глупостя…

Тут Тэсса над головой Фрэнка погрозила ему кулаком, и он замолчал, озадаченный.

На что это она намекает?

Скандал разразился поздно вечером, когда Холли уже выпил какао и переоделся в пижаму.

– Ты не пойдешь, – услышал он твердый голос Тэссы.

– Уйди с дороги.

Впечатленный, Холли выглянул из кухни в гостиную.

Тэсса стояла на пороге – маленькая и решительная.

Фрэнк нависал над ней как гора.

– Послушай, это существо на могиле – не Алан. Тебе некого там навещать.

– Не твое дело.

– Хочешь превратиться в Веронику?

– Отстань от меня.

– Фрэнк, я тебя свяжу, если понадобится.

– Разве кладбища Утешения созданы не для того, чтобы навещать умерших? – хмуро спросил он.

– Видимо, для этого они созданы. Но я тебя не пущу. Не этой ночью и не следующей. Может, раз в месяц, не чаще.

– Да пошла ты! – вдруг заорал Фрэнк с невиданной раньше дурью. – Тебе не надоело еще всеми командовать?

– Вовсе нет, – спокойно ответила Тэсса. – Это совсем не сложно. Ты просто делаешь, как правильно, а как неправильно…

Тут Фрэнк ее попытался отодвинуть в сторону, а она его стремительно скрутила и ткнула мордой в подушку на диване.

Холли смотрел на эту… драку?.. с ощущением, будто земля разверзлась у него под ногами, а мир пошел трещинами.

Он вдруг понял, как был счастлив совсем недавно, – когда Фрэнк еще не орал на Тэссу, а она его не тыкала никуда мордой.

Когда они просто вели себя, как бестолковые кролики, и в доме пахло похотью.

А теперь как надо жить?

Почему мир то и дело меняется, даже не поинтересовавшись у Холли, хочет ли он хоть каких-нибудь перемен?

* * *

Ложась спать, Лагуна что-то мурлыкала себе под нос. Мэлоди оставалось только яростно сверкать на нее глазами, а сказать-то она ничего не могла.

Ни-че-го-шень-ки!

Тетя Джулия сказала, что такое счастье продлится еще целую неделю.

Лагуне все больше и больше нравился Нью-Ньюлин и чудеса, которые сыпались из него как из рога изобилия.

Глава 22

Безлунная, тихая, густая и спокойная ночь царила в Нью-Ньюлине.

Обманчивая.

Это слово так и крутилось в голове Эрла.

Все так обманчиво.

Так ненадежно.

Способно измениться в одно мгновение.

Мэри Лу уже давно спала, и внизу светился огнями только дом Тэссы Тарлтон.

Наверху, на холме, не было ветра, и море как будто исчезло, став неслышимым и невидимым.

Осталась одна только беспроглядная ночь.

И Эрл, стоявший на самом неожиданном для себя распутье.

Недавно казалось – он будет всегда одинок, с этим Эрл познал все грани смирения.

Потом случилось чудо, и Мэри Лу стала его спасением. Единственный человек во всем мире, кто мог к нему прикоснуться.

Ей было суждено стать его спутницей, в этом не было ни малейших сомнений.

А потом явилась Камила Фрост и опрокинула все его убеждения и самого Эрла на спину, как беспомощную черепаху.

Она была странной, сама на себя не похожей, нервной и напряженной.

– Где твои лекарства? – резко спросила Камила, не размениваясь на приветствия и приветливость.

Эрл всегда перед ней немного робел – до того она казалась холодной и нетерпимой к чужим недостаткам. Поэтому он молча указал на тумбочку, где хранились препараты от аллергии.

Камила уверенно набрала в шприц ампулу преднизолона и повернулась к Эрлу:

– Сейчас я прикоснусь к тебе, – предупредила она очень сердито, – а ты мне позволишь и ни о чем не будешь спрашивать!

Эрл очень надеялся, что это не убьет его, – не умер же он раньше, и сейчас не должен.

Однако ему все равно было очень страшно.

Но Камила исправно снабжала его новостями Нью-Ньюлина в своих «Расследованиях» и никогда не нападала на него прежде, поэтому он решил подчиниться.

Эрл устал без конца думать о том, не слишком ли он несправедлив к Мэри Лу, не выкручивает ли он ей руки предстоящей свадьбой. Эта девочка была слишком добра, чтобы отвергнуть человека, который мог прикасаться только к ней одной, а Эрл был слишком эгоистичен, чтобы отказаться от неожиданного дара.

Но был ли у них двоих хоть какой-то выбор?

Прежде и представить себе было невозможно, чтобы аллергический приступ мог показаться хорошим способом отвлечься от надоевших раздумий.

И Эрл без дальнейших колебаний протянул руку.

Держа шприц наготове в правой руке, Камила притронулась пальцами левой не к протянутой ей ладони, а к лицу Эрла. Коснулась щеки, подбородка, губ – напряженная, как хищник перед прыжком.

Он замер, прислушиваясь совсем не к тому, не затруднилось ли дыхание, а к этим касаниям.

И не сразу понял, что вовсе не собирается умирать.

Это был идеальный треугольник – вот все, о чем мог думать Фрэнк в эту бесконечную, обманчиво спокойную ночь: Тэсса у порога, он сам на диване, а Холли на кресле. Если провести между ними прямые линии, то выйдет ровная геометрическая фигура.

Молчание заливало комнату.

В нем звучала злость.

И беспомощность.

И сострадание.

Охранник, невольник и зритель – странные люди, странные роли.

Фрэнк не понимал, почему Холли оставался здесь, вместо того чтобы идти