Королевство злодеев - Элла Филдс

Ее улыбка была редким явлением, и очень быстро эта магия угасла, когда Фию настигло осознание, что я пришел забрать ее.

Бокал выскользнул из ее руки, остатки вина выплеснулись на платье и стол. Она опустила голову, поставила треснутый бокал и прошептала Перси, то ли не стесняясь из-за вина, то ли думая, что я не смогу услышать:

– Нас раскрыли!

Джаррон не стал задавать лишних вопросов или прояснять ситуацию. Наверное, ему было достаточно того, что он увидел. Он выдвинул стул Перси и забросил ту себе на плечо.

– Стой! – чуть ли не закричала она. – У этого мерзавца наш вун!

Я посмотрел на Фию, но она нахмурилась, глядя на медноволосого мужчину.

– Это правда. Он гнусный обманщик.

Обманщик, о котором шла речь, сжал ладони в кулаки и смотрел на Перси так, будто собирался вырвать ее из рук Джаррона.

– Если он нужен тебе, Перси, ты знаешь, где меня найти.

Джаррон уже начал исчезать из комнаты, но я успел поймать убийственный взгляд, которым он сверлил наглеца.

Я протянул руку Фии, ожидая, что она перестанет метать взглядом молнии в мужчину, который с уходом Перси потерял к игре интерес. Он встал из-за стола, позабыв про свою спутницу, которая поднялась на ноги, держа в руках ящик со зверем.

Фия проследила, как они поспешно уходят, и, наконец, посмотрела на меня.

– Дракон.

Я ухмыльнулся.

Фия сердито глянула на меня и скривила губы.

Я помог ей встать, наслаждаясь тем, с какой легкостью она упала в мои объятия. Прежде, чем она начала сыпать угрозами, от которых мне потом пришлось бы ее спасать, я перенес нас домой.

– Скользкий слизняк! – тут же сказала она, слишком быстро вырвавшись из моих объятий. – Он сжульничал, клянусь! Разве его не надо сдать солдатам для наказания?

Я ослабил шейный платок, наблюдая, как Фия кружит по комнате и хмурится при виде моих вещей.

– Все знают, что может произойти, если ты пойдешь в игорный притон, особенно в той части города. Так уж все устроено.

– Это глупо, – прошипела Фия, а через секунду просияла. – Но как же мне нравится этот наш домик.

– Прекрати кружиться, – мягко предупредил я. – Тебе будет плохо.

– Не указывай мне, что делать, чудище.

Я поджал губы, скрывая улыбку.

Будто сожалея о своих грубых словах, Фия остановилась и, глядя в мою сторону затуманенным взором, часто заморгала.

О луна! Как же она была красива! Светлые волосы окутывали ее плечи сияющим ореолом и завитками спускались по спине. Спутанные пряди не лишали Фию очарования и не делали ее менее похожей на принцессу.

Они лишь усиливали мое неимоверное желание разглядывать ее.

Крохотный покрытый веснушками нос наморщился.

– Что такое? – спросила Фия.

– Ничего, – сказал я, подходя ближе и проводя тыльной стороной ладони по ее щеке. – Мне просто нравится наблюдать за тобой.

Фия покраснела, щека под моей ладонью потеплела. Затрепетали длинные ресницы, стоило ей прикрыть глаза.

– Ах да, пара…

– Мне это нравилось до того, как я узнал.

– Но ты же знал, когда поцеловал меня в том подземелье, да? – спросила она так тихо, будто выдохнула.

Скорее всего, она не собиралась спрашивать этого вслух.

– Да, – признался я, а мыслями перенесся к первому поцелую, когда я попробовал ее на вкус, к этому жару, что накрыл все мое тело. – Я поцеловал тебя, чтобы убедиться в том, что подозревал. – Я вдохнул ее аромат, как сделал и тогда, будто мог существовать только благодаря этому запаху. – Что ты принадлежишь мне.

Фия громко сглотнула ком в горле. Она положила свою ладошку мне на щеку. Ее глаза распахнулись, и теперь в них сияло нечто другое.

– Думаю, мне надо прилечь.

Я улыбнулся.

– Это мудрое решение.

Я помог ей забраться в постель и сел рядом на край кровати, чтобы снять с нее туфли. Потом положил обе ступни себе на колени и размял их.

Фия застонала, а во мне проснулось то самое чудище, про которое она говорила: то, что страдало ненасытным аппетитом к этой принцессе. Я хотел увидеть каждый дюйм ее тела, какое бы мучение это мне ни приносило и как бы ни возбуждало. Я наслаждался изгибом ее стопы, нежной кожей и изящными щиколотками, водя по ним пальцами из своих эгоистичных побуждений.

– Как вы нас нашли? – спросила Фия.

– Перси любит ловить редких существ, но не думает о том, как будет о них заботиться.

Фия хихикнула, когда я вдавил палец в подъем ее стопы.

– Я хочу себе того вуна.

– Они приносят гораздо больше неприятностей, чем ты думаешь.

– Совсем как я?

Я ущипнул ее за палец, и Фия завертелась с обезоруживающей улыбкой.

– Ты – единственная неприятность, в которой я отчаянно нуждаюсь.

– Отчаянно? – переспросила она тихим голосом, томно глядя на меня из-под ресниц.

Кровь прилила к моему паху. Я встал с кровати и накрыл ее ноги одеялом. Потом подвинул одеяло выше и прошептал, прикасаясь губами к ее лбу:

– Я ужасно голоден.

Но она не отпустила меня после одного лишь легкого поцелуя. Фия сжала мою рубашку в кулак и притянула к себе с большей силой, чем я думал у нее есть. Я пошатнулся и приземлился на руки, стараясь не свалиться на свою любимую.

– Тогда почему ты не пируешь? – прошептала она, поднимая голову. Потом потянула меня за тунику, заставляя наши губы встретиться.

Я хотел бы дать себе волю, но знал, что, стоит мне попробовать, я не сдержусь. Одно прикосновение могло лишить меня разума.

– Ты много выпила.

– И кто это сказал?

Моим губам не терпелось коснуться этих нахмуренных бровей.

– Должно быть, этот огромный бокал, который я видел в твоих руках, а еще ты можешь опьянить меня одним дыханием.

– Справедливо. – Принцесса потерлась носом о мой нос. – Но я все же думаю, что ты должен меня поцеловать.

– А я думаю, что тебе пора спать, и мы оставим поцелуи на завтра. – Я вобрал в легкие ее аромат, который становился все более пьянящим с каждой секундой. Посмотрел на розовые, как лепестки, губы. – Если ты захочешь.

– Я хочу сейчас.

Следом нежные, как шелк, губы прижались к моим. На несколько мгновений мое сердце замерло в груди, пока Фия просто водила губами по моему рту. Потом она раздвинула мои губы языком. Она двигалась нежно и неторопливо, мучая и провоцируя меня.

Мне надо было остановиться, я знал это. Но один поцелуй Фии заставил меня задуматься, что моя жизнь была бессмысленной, если никто меня так не целовал.