Резидент - Никита Киров

— Здравствуйте, Пётр Андреич, — сказал я. — Это Вадим Лебедев, узнали?

— Кто? — раздался пьяный голос Рогачёва в ответ.

— Лебедев. Вы меня опрашивали тогда, у меня дома. Кикбоксёр. Вчера ещё был в отделе.

— А-а-а! — он вдруг засмеялся. — Вадя. А чё такое… а, понял. Это к тебе же сегодня приходили наши? Но ничего не нашли, — голос оживился. — Зашибись, ложная наводка была. Если бы в городе днём был, то… А чё такое?

— Да. Но тут… я просто заметил… — я добавил неуверенности в голос. — Замок у меня дома поцарапанный был. И дома кто-то копался будто перед обыском. Вдруг, что-то спрячут там? И потом опять придут.

— Так!

Я услышал шаги, потом вдруг мяуканье и как шумит кран. Потом опер громко пил воду.

— Давай-ка лучше ко мне подгребай, Вадя, — тут же оживился мент. — Расскажешь. Адрес пиши…

Мне писать не надо, я запомнил сразу.

Но Рогачёв казался мне пробивным. Он-то быстро понял, что виновен Слон, вчера так вообще был в этом уверен. И надо, чтобы Слон со своей бандой огрёб капитально как можно скорее, но главное — чтобы получил тот, кто лично принёс мне подарки.

* * *

Через полчаса я зашёл в подъезд хрущёвки и поднялся на третий этаж. Звонок не работал, я постучал.

— Иди нафиг отсюда, козёл! — послышался голос из-за двери.

Но это кричали не мне. Дверь открылась, опер Рогачёв в старых, чуть ли не советских спортивных штанах, и синей спортивной куртке, начал ногой отпихивать от двери пушистого чёрного кота с белой грудкой, но тот всё равно вырвался в подъезд.

— Лови козла!

Я едва успел поймать кота и вовремя успел убрать лицо от его когтистой лапы, которой он хотел меня оцарапать. Жёлтые глаза кота злобно сверкали.

— Я чуть не стал жертвой домашнего Василия, — пошутил я, передавая кота хозяину.

— Да от жены мне остался, — посетовал опер, принимая животное. — Такой же вредный, как она. Она его даже забирать не стала при разводе, чтобы мне больше крови попить. И убегает постоянно.

Сильно разило перегаром, причём свежим, вечерним, но не от кота, конечно, а от самого Рогачёва. Зато взгляд осмысленный, и это хорошо. Не зря я сделал на него ставку, он своё дело знает, матёрый. Это я бы сказал даже без шпиона.

Он потащил кота на кухню. Я скинул зимние кроссовки и прошёл следом. Не особо шикарно живёт Рогачёв, но зато дома относительная чистота. Убирается иногда, или кто-то приходит.

Чисто, разве что вредный кот разбросал наполнитель вокруг лотка.

Прихожка тесная, шкафа нет, всё висело на крючках, обувь стояла вразнобой, у выключателя пожелтел корпус от старости. Зато стояло огромное зеркало, наверняка, на покупке настояла жена опера.

Пошёл в туалет, прошёл мимо комнаты, где на стене висел ковёр с оленем, как артефакт далёкой эпохи. Ещё там были стенка со стеклянными дверцами, за которым стоял сервиз, старые снимки и книги. Ну и был плоский телевизор с глухим звуком, на котором показывали повтор какого-то сезона «Ментовских войн» или чего-то ещё на эту тему.

Кухня небольшая, на столе стояла пепельница и несколько кружек, а под ним — целая батарея бутылок. В раковине стояла грязная тарелка. Ну а опер решил приготовить яичницу.

А компанейский мужик. Старая школа, отец таким же был. Сейчас-то совсем другие опера, на чай не приглашают.

— Сейчас мы… — он разбил яйца в сковородку, где уже жарилась колбаса, и взял солонку.

— Осторожно! — предупредил я.

Поздно. Рогачёв, глядя на содеянное, покачал головой и выключил плитку. Потому что солонка была с двумя крышками, а он перепутал, открыл не ту и щедро высыпал соль из самого большого отверстия. Аж с горочкой вышло.

— ёлки-палки, вот и поели, — пробормотал он. — Ну, чего поделать?

Опер взял прозрачный электрочайник со стола, попутно вытянув сигарету из пачки на столе.

Я посмотрел на кружку, которая стояла передо мной. На ней был нарисован грустный плачущий кот и бабка с топором, которая пришла его защищать. Мемы из старых времён.

— Ну, слушай, Ерёменко жёстко обосрался у тебя, — сказал Рогачёв, наливая чайник из кухонного крана. Вода едва бежала. — Я вот не поверил, сразу подумал, что какая-то лажа, а он следака поднял. Но они там все кричали: «наводка верная, наводка верная». Лишь бы палку срубить.

— А вы знали?

— Не, я в район ездил, вечером сказали, — он воткнул чайник на место и нажал кнопку. Чайник начал шуметь. — Так-то бы сам пришёл, это моя тема. И чё, говоришь? В квартиру кто-то зашёл?

Я ещё раз окинул его взглядом. Да, вот он-то начнёт шуметь, и они перепугаются. И точно не будут устраивать пакости мне, пока я по-тихой устраиваю проблемы им.

Просто сначала надо прикрыться, а потом действовать.

— Так смотрю, на замке царапки свежие, — начал я, специально говоря неуверенным голосом. — И в прихожей будто кто-то ходил. А потом ваши пришли, обыск устроили.

— Да ты не очкуй, всё нормально будет, — успокоил опер и достал из шкафа пачку сухого корма для кота. — Жри уже, козёл. Так и зову его, Козёл, — Рогачёв хмыкнул и насыпал корм.

Кот подошёл к чашке, понюхал с подозрительным видом и начал водить лапкой возле чашки, будто хотел всё закопать.

— Козёл и есть козёл, — заключил Рогачёв и сел за стол. — И чё говоришь?

— А потом…

Я начал говорить то, что задумал по пути сюда. А перстень лежал в кармане. Нужно, чтобы в нужный момент он всплыл у того, кого надо, и чтобы его при этом сразу нашли.

Это была подстава, вроде той, которую пытались провернуть со мной. Только теперь будет наоборот.

* * *

В это же время…

Жека Паяльник подошёл к двери и зажал большим пальцем правой руки кнопку звонка, а ладонь левой положил на глазок, при этом начал пинать дверь.

— Да иду я, — раздался недовольный голос с той стороны. — Там кто?

— Конь в пальто, гы-гы-гы, — Жека громко засмеялся.

— Это ты, Евгений? Что надо?

— Открывай! Бабки давай.

— Да не при всех же!

Владимир Коваленко, он же посредник с ником «Суперсоник-электроник», открыл дверь и зашипел:

— Не при всех! — повторил он. — И куда так часто снимаете? Вчера же снимали…

— Так бабки нужны, Вован, — пробасил Жека и вошёл, отодвинув хозяина. — Шефу не хватает.

— Предупредили бы, я бы в торговом центре…

— Некогда… О, киса! — гость нагнулся и протянул руки к коту.

— Он не любит, когда его трогают… — начал было посредник.

Но Паяльник своими мощными руками взял с