В поисках потерянной любви - Амалия Мо

История богов

Уронив голову на руки, бог Знаний пытался разобраться в том, что делать дальше. В том, что всё вышло из-под контроля, он не сомневался. Никто не сомневался.

Но когда они, сильнейшие, вечно живущие создания, допустили ошибку? В какой момент произошёл этот странный перелом, грозящий поглотить весь привычный мир?

Раньше Ксантр бы уверенно сказал, что дело в том, что боги переступили черту, которую нельзя было переступать. Эйтра и Хаос полюбили друг друга, и тогда казалось, что это то, чего боги не должны допускать. Чувства разрушают. Ксантр успел ощутить это на собственной шкуре.

Он редко позволял себе чувства. Веками он был отрешён, собран, непоколебим. Всё, что его интересовало, – истина. Истина в её чистом виде, лишённая примесей, чувств и предрассудков. Но однажды в его Храм постучали.

Её звали Сахиза. Она была смела, но не дерзка. Упряма, но с какой-то детской искренностью, от которой Ксантр не мог отвернуться. Простая смертная. Девушка из города, где книги служили украшением, но не смыслом. Она не умела ни читать, ни писать и тем сильнее было её желание изменить это.

Ксантр не мог выгнать её. Несмотря на запрет, впервые в стенах дома Знаний поселилась девушка. Она приходила в его кабинет каждый день, садилась рядом, не задавая глупых вопросов. А потом просила:

– Научи меня.

И он учил. Сначала буквам. Потом смыслам. Потом мудрости. Она впитывала каждое слово, каждый манускрипт, каждый взгляд.

Вечерами Сахиза садилась у его ног и читала вслух. Сперва тихо, сбиваясь, потом всё увереннее. Иногда она смеялась, когда не могла выговорить древнее слово. А он… он улыбался. По-настоящему, впервые за вечность.

Время пролетело, как дыхание. Один миг. Несколько лет для неё – пыль для него. Но она стала частью этого храма, частью его мира. Он знал, что однажды придётся отпустить… но был не готов к тому, как быстро это наступит.

Сначала слабость. Потом жар. Болезнь пришла, как приговор. Знание не могло спасти её. Ни одна мудрость не стоит выше угасающей судьбы.

Сахиза слабела, лёжа в его покоях, прижимая к груди манускрипт, который не успела дочитать. Её губы шептали не слова прощания, а строки. Она до последнего хотела учиться.

Отчаявшись, бог Знаний пошёл к Эйтре. Он умолял впервые. Только богиня Судьбы не могла помочь. Девушке была отведена короткая жизнь. Короткая, но счастливая. И, хотя Эйтра понимала, что для одной жизнь с любимым – счастье, а для другого жизнь после неё – страдания, изменить нить судьбы всё равно было неподвластно.

Отчаиваться было рано. Ксантр пошёл к Хекат. Уж Смерть-то может не забирать душу его возлюбленной ещё немного…

Сестра рассмеялась в ответ на просьбу.

– Ты, Знание, пришёл к Смерти с мольбой… Как глупо.

– Я прошу лишь немного отсрочки, – его голос дрожал. – Одно мгновение, одну ночь… она…

– Она умрёт, – перебила сестра, не моргнув. – И не ты решаешь, когда. И не я. Нить судьбы сплетается раньше, чем ты начинаешь чувствовать. Ты слишком поздно понял, что любишь, Ксантр.

Он сжал кулаки, но не ответил. Её слова впивались в разум.

– Мы – не люди. Мы – боги. И потому не имеем права чувствовать, – продолжила она, подходя ближе. – Чувства делают нас уязвимыми. Слабость – это то, что мы приносим смертным, не то, что должны впитывать от них. Запомни это, брат. Смерть не склоняет головы ни перед Знанием, ни перед Любовью.

– Хекат, прошу…

– Уйди. И попрощайся с ней как положено. Смерть придёт, и она заберёт то, что должно быть отнято. Всё остальное – твоя боль. Живи с ней.

Тот разговор Ксантр запомнил на вечность. Ледяную решимость Эйтры и приговор Хекат. Наверное, поэтому ему было так легко отнимать у них то, чего они желали.

Судьба ощутила ледяную ярость, когда бог Знаний убеждал всех в том, что рождённый от Хаоса ребёнок принесёт погибель. И совсем скоро Хекат почувствует. Ксантр растил в себе уверенность в том, что и Смерть не получит долгожданной жизни.

– Вижу, ты совсем раскис, братец, – Майнос вальяжно вошёл в кабинет, ногой отодвигая стул и усаживаясь напротив.

Чёрные глаза взглянули на бога Обмана без особого интереса.

– Аксель забрал девчонку. Отвёз её к Громору, думает, что спрячет её там ото всех, – Майнос говорил так, словно они с Ксантром имели общую цель.

– Зачем ты здесь? – устало произнёс Знание и потёр переносицу.

– Потому что я – не дурак. Я понимаю, что нас всех ждёт, когда Хекат получит живой сосуд. Кто в здравом уме поверит, что Смерть просто хочет переродиться? – на лице скользнула коварная ухмылка. – Уверен, что у нашей скрытной сестры было достаточно времени, чтобы всё обдумать.

– У тебя есть мысли на этот счёт?

– Я уверен, что Хекат хочет стать сильнее. Сейчас она слаба в человеческом мире, а когда получит божественного ребёнка – переродится в его теле, и здесь начнётся настоящее безумие. Пока сестрица ограничена тем, что чистый воздух, яркий свет и чужая жизнь делают её слабой. Представь, что будет, когда у неё не будет таких неприятностей?

Ксантр задумался. На ум как нельзя кстати пришло воспоминание о правителе древности, который обезумел и восхвалил Смерть, обратив её внимание на себя. Эти страницы истории окрашены болезнями, войнами и болью. Десятки лет страданий и жестокости – это малая часть того, что получили люди за неверный выбор своего короля.

К счастью, подобное внимание к богине Смерти длилось недолго. В здравом уме никто не решался обращать свой взор на ту, что приносит конец всему живому.

– Возможно, ты прав. Если Хекат получит сосуд, то она сможет разгуливать по землям, сея смерти. Но прежде ей надо вырасти…

– Хочешь дождаться этого момента? – склонив голову, поинтересовался Майнос. – Я лично – нет.

– И что ты предлагаешь? Аксель вытащил Фьори не для того, чтобы забрать сердце. Даже глупец поймёт, что он не отдаст её никому и тем более не позволит причинить вред.

– Я же Обман, помнишь? – скользкая улыбка тронула губы божества. – Думаешь, я не смогу провести мальчишку вокруг пальца?

– Для чего ты говоришь это мне?

Взгляд Майноса сверкнул, а сам он придвинулся ближе.

– Мне как никогда нужны соратники, братец. Амария мертва, Хаос тоже. Вопрос времени, кто из нас следующий. Лично я пока не готов