Тайны кофейни в Киото. Том 3 - Такума Окадзаки

пятый КБК привлек столько же внимания, сколько и первый, представив миру нового гениального бариста. Успех был ошеломительный, и организаторы уже подтвердили информацию о конкурсе следующего года.

— Так что, Уэока-сан что-нибудь сказала?

Вопрос, конечно, размытый, но мне не терпелось узнать, о чем они говорили в том ресторане.

Просветлев, Михоси ответила:

— Она сказала, что, возможно, окажет финансовую помощь в лечении Сэнкэ-сан от имени Ueoka Coffee. У компании существует система поддержки талантливых работников кофейной индустрии. И Уэока-сан решила ею воспользоваться по своему личному усмотрению.

Подумать только! Одним волевым решением она смогла задействовать Ueoka Coffee, пожалуй, крупнейшую компанию в кофейной отрасли. Похоже, Уэока и вправду из семьи ее владельцев.

— Вот как? Это здорово, — сдержанно порадовался я. Нет, я был рад за него от всего сердца. Однако неясно, сможет ли Сэнкэ выздороветь даже при правильном лечении. Пока я просто молюсь, чтобы к гениальному бариста вернулись вкус и обоняние. А когда мои молитвы будут услышаны, я обрадуюсь и зайду попробовать его кофе.

— Сэнкэ-сан доставил немало хлопот на двух последних турнирах. Но он был ключевой фигурой для успеха KБК с самого первого конкурса. Уэока-сан сказала, что компания ценит это. Она с жаром говорила, что хочет не просто поддержать его, а желает, чтобы он, вернувшись, снова приступил к работе.

— А как насчет наказания для Маюдзуми-сан и Исии-сан?

— Она сказала, что до изгнания дело не дойдет, если они как-то возместят ущерб. К сожалению, они так и не принесли официальных извинений.

Не думаю, что они совсем не раскаиваются, но им попросту стыдно смотреть людям в глаза. В любом случае вряд ли они захотят снова участвовать в соревнованиях.

Михоси закончила молоть зерна и начала заваривать кофе в тканевом фильтре. Неожиданно она нараспев произнесла:

— Кстати, Марудзоко-сан тоже потом сюда заходил. Со своим братом Ясуто.

— Что?

Вот уж не ожидал! Я и не думал, что Марудзоко Ёсито стал бы поддерживать связи. Он ведь даже во время соревнований не обращал внимания на остальных и все время сидел в наушниках.

— Они что-то хотели?

— Видимо, он рассказал брату о том, что произошло на этот раз, и правду о случившемся два года назад. А тот в ответ заявил, что хочет со мной познакомиться.

Именно Марудзоко Ясуто два года назад заявил Сэнкэ, что все это — его инсценировка. Возможно, это до сих пор беспокоило Ясуто. Понятно, почему его заинтересовала Михоси, раскрывшая дело.

— Как Сэнкэ-сан и говорил, Ясуто-сан и его младший брат очень похожи. Только его манера речи немного сдержаннее… Видимо, наушники Ёсито-сан носил по совету брата.

— Серьезно? И зачем советовать наушники?

— Явный саботаж с подмешиванием впервые произошел два года назад. Но на конкурсе и до этого случалось множество мелких стычек. Видимо, все настолько хотели победить, что взаимные оскорбления или травля были нередки. Я думала, что Исии-сан и Саэко-сан просто притворялись, будто не ладят, чтобы их не заподозрили в сговоре. Но, скорее всего, они всегда так себя вели.

«…Наверное, он уже по горло сыт KБК. Теперь и я чувствую то же».

Я помню, как Канда сказал это у окна подсобки. Так мог рассуждать только человек, который участвовал во всех турнирах и своими глазами наблюдал уродливую изнанку KБК.

— «Надев наушники, не услышишь лишних сплетен» — вот какой совет дал Ясуто-сан.

— Кстати, по телефону Сэнкэ-сан сказал, что настоящая причина его визита в «Талейран» заключалась в том, чтобы предостеречь вас. Что он имел в виду?

— Я до сих пор не понимаю, почему Сэнкэ-сан пришел ко мне в кофейню. Предупредить меня? Он не сказал ни слова о саботаже… Но если бы не случай с сахарницей, я бы и не подумала, что у Сэнкэ-сан расстройство вкуса. И хотя я понимаю, что это не более чем череда совпадений, мне почему-то кажется, что он хотел, чтобы я заметила.

Сэнкэ разорвал все связи с окружающими после потери вкуса. Возможно, в глубине души он хотел, чтобы кто-то заметил его состояние и поддержал его. Такая интерпретация в полной мере отражала доброту Михоси. Она искренне верила, что если бы заметила раньше, то предотвратила бы вмешательство Сэнкэ. И благодаря тому, что Михоси все-таки заметила, в его жизни, кажется, появился проблеск надежды.

Впрочем, в тот момент Михоси ничего не знала о событиях двухлетней давности. Быть может, Сэнкэ хотел, чтобы его вновь увидели прежним, тем самым гениальным бариста? Возможно, вспомнив былую гордость, он хотел преодолеть ту часть себя, которая погрязла в прошлом…

Конечно, я не произнес этого вслух. Я боялся, что Михоси снова пожалеет о том, как поступила с Сэнкэ.

— В любом случае никому не понравится участвовать в конкурсе, где полно дрязг.

— Да. В конце концов, стремиться к мечте — не значит исполнить ее. Лучший способ насладиться ею — любоваться со стороны. — Михоси рассмеялась, но ее слова прозвучали печально.

«Ты обязательно достигнешь мечты, которая будет столь же прекрасна изнутри, как и со стороны!» — хотел утешить ее я… Но мой кофе был уже готов, поэтому я так и не высказался.

Я взял чашку и вдохнул насыщенный аромат. Сделав глоток, я убедился, что напиток, как всегда, безупречен. Для меня это был идеальный вкус, секрет которого Михоси унаследовала от своей покойной тети.

А еще она говорила о KБК как о «соревновании, которое научило ее чему-то очень важному для бариста». Мне стало интересно, и я спросил:

— Михоси-сан, а как вы познакомились с Сэнкэ-сан?

Она приступила к работе, словно пытаясь чем-то занять себя.

— …Пять лет назад, когда Сэнкэ-сан выиграл первый KБК, я из любопытства зашла в его кафе.

Кофейня Сэнкэ, которой больше не существует. Хотелось бы и мне там побывать.

— В то время я только начала работать в «Талейране» и в мире меня почти ничего не пугало. Я была воплощением любопытства. Я пришла к нему, не имея почти никаких навыков и знаний, и нахально попросила научить меня готовить хороший кофе. 

Она тихонько рассмеялась, и я тоже невольно улыбнулся, хотя мне было не до смеха. Меня умилял ее прежний облик именно потому, что от него не осталось и следа.

— Но Сэнкэ-сан даже к такой бесцеремонной девчонке, как я, отнесся очень тепло. И раскрыл мне секрет вкусного кофе… Дал мне одно наставление…

— Наставление? Какое?

Михоси ответила с мягкой улыбкой:

— Простите. Это секрет.

Даже у меня были одно-два сокровища, которыми не хотелось ни с кем делиться. Должно быть, для нее это очень важное наставление. Вынесешь его на свет, и оно тут же поблекнет. Я не стал выпытывать.

— Вскоре я начала остерегаться мужчин и перестала заходить в кофейню Сэнкэ-сан. Но в эти пять лет, работая бариста, я время от времени вспоминала его наставление. Оно заложило во мне основу мировоззрения бариста. Поэтому даже после всего случившегося, моя благодарность Сэнкэ-сан ни на йоту не уменьшилась, — произнесла Михоси, опустив голову. Руки ее замерли. Кончики пальцев слегка подрагивали. — Но Сэнкэ-сан превратил кофе в орудие мести. Хотя, как и сказала Аска-сан, он любил кофе больше всех на свете и был верен ему до последней капли.

То, что Сэнкэ пытался устроить на турнире два