Чужие степи. Часть 11 - Клим Ветров

Он молчал, крутил сигарету в пальцах, сбивая пепел в жестянку. Взгляд бегал по комнате, цеплялся за пустые углы, неизменно возвращаясь ко мне.

— Что ты хочешь узнать? — спросил он наконец, голос стал ниже, осторожнее.

— Зачем вы здесь? Ваша база, ваши люди. Какова цель?

Главный затянулся глубоко, задержал дым, выпустил тонкой струёй.

— Выживаем, — ответил он коротко.

Я покачал головой. Движение отразилось в оконном стекле мутным пятном.

— Этого мало. Я видел ваши карты, ваши приборы. Вы ищете аномалию. Ищете проход. Зачем он вам?

Он поджал губы. Потушил окурок, вдавив его в пепельницу с хрустом.

— Чтобы уйти, — сказал он тихо. — Этот мир умирает. Радиация жрёт всё. Вода заражена, почва отравлена, зверьё вырождается. Ещё лет десять — и здесь не останется никого.

— То что вы хотите уйти в живой мир, я знаю. Я спросил зачем вы лезете в аномалии? Что вы там ищете?

Главный снова нахмурился. Он посмотрел на лампу, на тени в углах, куда угодно, лишь бы не на мутный силуэт перед собой.

— Мы не знаем что там. В такой аномалии вполне может оказаться переход в живой мир. — сказал он. Голос стал глуше, словно он говорил сквозь зубы.

Я подался вперёд. Воздух вокруг меня снова дрогнул, тени на стене качнулись.

— Вы можете ходить по мирам без использования аномалий?

Он кивнул. Коротко, резко.

— Да.

— Но только по тем где уже были?

— Да.

— И что будет, когда найдёте живой мир?

Он поднял голову. Взгляд упёрся в пустоту, но теперь в нём не было страха.

— Уйдём туда.

Я усмехнулся. Звук вышел тихим, похожим на шорох песка. Контуры моего тела на миг стали чётче — плечи, голова, руки на столе.

— А если я скажу, что там уже своя цивилизация? И вам там будут не рады. Тогда что?

Главный выпрямился. Отодвинул кресло, встал. Прошёлся до окна, остановился спиной ко мне. Плечи напряжены, руки в карманах.

— У нас есть оружие, — сказал он, не оборачиваясь. — У нас есть сила. Мы отстоим своё право на место в том мире.

Я покачал головой. Движение получилось медленное, тяжёлое. Воздух вокруг меня пошёл рябью. Главный вздрогнул, обернулся. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но он тут же задавил его, сжал челюсти.

— Мы не можем остаться здесь, — не дождавшись ответа, сказал он. — Это смерть. Медленная, верная смерть.

— Я знаю.

— Тогда что ты предлагаешь?

Я встал. Стул отодвинулся с резким скрипом. Главный дёрнулся, но усидел на месте.

— Другой путь. Но для этого ты должен рассказать мне всё. Без утайки.

Он смотрел на меня долго. Потом медленно опустил глаза к столу. Достал новую сигарету, закурил. Руки чуть дрожали, но он справился с зажигалкой со второго раза.

— Ты не бог, ты дьявол, — внезапно огорошил он, затянулся так, что сигарета истлела почти наполовину, и словно ужаленный, вскочил.

Мне показалось, он на меня кинется, но я никак не ожидал, что будет наоборот. Главный решил уйти через окно, прыгнул отчаянно, почти красиво, и вылетел на улицу под звон разбившегося стекла. Штора рванулась следом, зацепилась за раму и затрепетала на ветру.

Я застыл на секунду от неожиданности. Потом подался вперёд, выглянул вниз.

Второй этаж. Не высоко. Но внизу, под окном, валялись камни — обломки бетона, груда щебня, оставшаяся от разобранной клумбы. Главный упал головой прямо на них. Тело дёрнулось раз, другой — и замерло. Кровь растеклась по снегу, тёмная, почти чёрная в свете прожекторов. Лица не разглядеть — оно было повёрнуто в сторону. Ветер трепал воротник его кителя.

Я ждал. Смотрел на базу. Никто не бежал, не кричал. Часовой на вышке переминался, глядя в другую сторону. У ворот в будке горел свет, дымила труба. Звон разбитого стекла заглушил ветер — он выл, мёл позёмку, бил в стены. Никто не услышал. Или услышали, но не придали значения.

Я отступил от окна. Посмотрел на пустое кресло, на остывшую чашку чая с тёмным осадком на дне, на пачку сигарет, оставленную на столе.

Странно. Вряд ли он предпочёл смерть разговору со мной. Просто что-то перемкнуло, испугался и сиганул. Думал, невысоко, зима, сугробы. Не рассчитал.

В любом случае договариваться больше не с кем. И не задерживаясь более, я взял со стола карту, сунул её за пазуху — бумага захрустела, прижалась к груди — и вышел из кабинета сквозь дверь.

Коридор был пуст. Лампочка под потолком мигала, отбрасывая жёлтые круги на стены. Двигаясь к лестнице, я рассчитывал попасть наверх, на вышку. Часовой на ней — самое опасное звено во всей системе охраны. Он видит то, что происходит за забором, там, где стоит вертолёт. Снизу тот кусок не просматривается, а с вышки — пожалуйста.

Никого не встретив, я поднялся на последний этаж, прошёл сквозь дверь.

Вышка была здесь, и наверх, на сам «насест», вела узкая железная лесенка. Поднялся я быстро, стараясь сохранять материальность, чтобы не упасть сквозь ступени. Пока лез, вспомнил Леонида, когда он был в подобном обличии. Видимо, со мной что-то похожее, но летать я почему-то не могу. Хотя сейчас такое умение очень бы пригодилось.

Всё же пару раз провалившись — нога уходила в пустоту, и приходилось цепляться за поручни, — я долез до «насеста». Часовой стоял спиной, переминался, глядя в темноту. Бушлат нараспашку, автомат на груди. Бесшумно подойдя сзади, я ударил ребром ладони по шее — получился аккуратный шлепок, как по мокрой тряпке. Тело обмякло, завалилось набок. Я подхватил, придержал, опустил на дощатый настил. Стянул ремень с его штанов, связал руки за спиной. Проверил пульс на сонной артерии — жив. Оттащил к парапету, прислонил к стене. Не замёрзнет, будем взлетать, переполошатся, найдут его здесь.

Хотел забрать автомат, но он не становился невидимым когда я брал его в руки. Со стороны это выглядело максимально пугающе — оружие словно летело само по себе. Увидит кто-нибудь, тревогу поднимут однозначно. Решив не рисковать, я зашвырнул его подальше в снег, чтобы часовой, если очнётся раньше времени, не воспользовался.

Закончив с этим, спустился вниз. Хотел прыгнуть прямо с вышки, но побоялся — вдруг материальность подведёт, и я разобьюсь, как главный.

Поэтому, повторив проделанный путь наоборот, вышел наружу через двери, обогнул здание,