Бездушный - Kornyal Walden

«Все, как и в прошлый раз!» — подумал я. — «Только теперь уползти из деревни будет еще тяжелей!.. Особенно попрощаться с Лайлой».

Это и, правда, было ужасно. Не в первый раз я видел ее слезы. Например, однажды они брызнули из глаз пятилетней Лайлы, когда она разбила коленку. Вот это был настоящий ужас! Я видел, как из ее глаз сочится прозрачная жидкость, но понятия не имел, как это исправить! С кровью хотя бы было понятней. Потеряет много — умрет. А слезы? Сколько их может потерять человек прежде, чем погибнет? Да еще маленькая девочка? К счастью, Лайла довольно быстро перестала плакать и улыбнулась моим нелепым метаниям вокруг нее.

Спустя три месяца наша разлука все еще продолжала казаться мне ужасной. Невольно я возвращался в памяти к сцене нашего расставания. Лайла вышла утром из дома, чтобы проводить нас и мы долго-предолго стояли в поле. Она положила зачем-то обе руки мне на голову и тихо, почти беззвучно плакала.

— Не уходи, Даммар! — сказала она.

— Я не могу остаться. Мне здесь не место, — ответил я и солгал.

Ее деревня в тот миг была единственным местом во всех мирах, где я хотел быть. Но… У меня и правда внутри поднималось что-то темное и грозное, когда на речке к ней подходили поболтать парни из соседних деревень. Те, что были из нашей попросту не решались, поймав мой взгляд. До тех пор, пока я рядом, Лайла так и будет «девочкой с чудовищем».

Она плакала, разрывая мой сердечный узел на части, а я вновь не знал, как ее утешить. Только теперь точно знал, что волшебная трава подорожник не помогает людям от слез. Лишь от разбитых коленей.

— О чем задумался, Даммар? — окликнул Тильзан, шедший рядом со мной.

Полукровка спешился, решив дать отдых своему скакуну. Или попросту хотел поразмять ноги.

— Да так, — пробормотал я, разглядывая камешки, попадавшие мне под брюхо.

Они были мелкие, разноцветные… На Угрюмых Болотах редко встретишь такие цвета. Там все больше угрюмо-серые попадаются или красно-оранжевый песчаник на Пустошах.

— О девушке он думает! — рассмеялся Том-Бен. — Неужто, не видно? Зазнобе своей!

Грянул обидный хохот наемников. Я даже задумался на пару мгновений, не сожрать ли кого? Но потом все-таки преодолел искушение.

— Будет вам! Оставьте парня в покое! — проворчал Тильзан. — Хватит зубоскалить! Сами-то?

Наемники и впрямь перестали смеяться. Минут через пять, после того, как один из новобранцев вдоволь наизображался, кривляясь, нас с Лайлой. Будто нечто подобное вообще возможно! К счастью для юнца, он огреб от Киаварна легкий подзатыльник и прекратил свою пантомиму прежде, чем я выбрал, какую именно откушу ему ногу.

Трактир, куда мы зашли, был душный и переполненный. На многочисленных лавках теснились люди и даже несколько гномов. Они были плечистые, широколицые, ростом почти не уступали Тильзану. У одного из гномов была широкая огненно-рыжая борода, украшенная по бокам парой косичек. Все остальные были русыми.

«Похоже, мы подобрались почти к самым Гномьим горам!» — сообразил я, вспомнив обозначения на карте Киаварна. Это объясняло присутствие в трактире полусородичей Тильзана. Он сам, кстати, гномам совсем не обрадовался. Наемник нахмурился при виде них и демонстративно прошагал в дальний угол таверны, выбрав один из немногих свободных столов как можно дальше от разношерстной компании, в которой сидели гномы. Те ответили заинтересованными взглядами, которыми принялись сверлить спину Тильзана. Должно быть, полукровки рождались у людей и гномов не часто.

Я пополз вслед за Тильзаном, ловя на себе еще более заинтересованные взгляды. Хозяин трактира, стоявший за прилавком, высоченный и здоровенный тип с косым шрамом через пол лица, заявил было, что с животными внутрь нельзя.

— Оставьте своего шоргота снаружи! Еще нагадит — убирай за ним потом! — пробасил он.

Я аж пятнами от возмущения пошел! Так меня еще ни разу не оскорбляли!

— Уверяю, от меня будет не больше мусора, чем от этих господ! — заявил я, кивнув в сторону большой компании, один из членов которой, захмелев, уже валялся под столом в окружении осколков от разбитого кувшина и маленьких винных лужиц.

Хозяин трактира оторопел, ошарашено уставившись на меня. Нервно вытер руки о край замусоленного белого передника.

— Прошу… прощения. Принял за зверя, — растерянно произнес он. — Ты же… шоргот?

— Он самый! — проворчал я с достоинством.

— И этот маг… — владелец трактира перевел взгляд на Малройда. — Призвал тебя?

— Вообще-то нет. Я нанялся в отряд так же, как и все остальные. Мне платят, — разговор начинал мне надоедать. — Распорядитесь, чтобы принесли жаркого для всей нашей компании. Желательно побольше!

— А еще вина! — рявкнул Тильзан, уже усевшийся на грубо сколоченную из крупных досок скамью за широким, отполированным сотней рукавов и кружек столом.

Мы расселились вокруг Тильзана, образовав плотное кольцо. Словно защищали его от сородичей. С которых, к слову, он сам не сводил глаз. Полных ненависти и еще чего-то. Любопытства, должно быть. Хотя я запросто могу спутать.

Вскоре нам принесли еду, и разговор плавно потек от одного наемника к другому, будто поток между речных камней. Они рассказывали истории, хвастливо приукрашая правду витиеватыми выдумками, от которых она становилась лишь лучше. Не ложью, а… просто более цветистой правдой. Я и сам с удовольствием поучаствовал, рассказав, как во время охоты на Угрюмых Болотах однажды сражался одновременно с двумя Огнехвостами. Правда, я не стал уточнять, что уполз оттуда как можно скорее, едва подвернулась возможность. К счастью для меня, эти твари не поделили добычу и прежде, чем убить шоргота, сцепились друг с другом.

— Да ты прямо герой! — рассмеялся Малройд, еще не забывший, как я висел пиявкой на оперении одного-единственного Огнестрела, что едва не убил всех нас.

— Те были меньше повстречавшегося нам! — честно признал я.

Впрочем, я и сам в ту пору был не таким уж крупным. Так что за подвиг все равно считается! Принесли жаркое и не успел я распробовать как следует кусочки запеченной свинины, как услышал… Переливистый смех Лайлы. Нежный и мелодичный. Который я ни с чем никогда в жизни не смог бы перепутать.

Я вскочил. Насколько вообще шорготу доступно это понятие. То есть, меня буквально подкинуло и я сполз с деревянной скамьи, на которую опирался передней частью, на пол и принялся вертеть головой в поисках источника звука.