Академия вампиров. Зачем здесь ты, ведьма? - Марина Павельева

За этой милой перебранкой, так и не решив, кто будет на ком, мы оказались у открытой входной двери гостевых апартаментов.

— Господин Орфео, — обернулся на наши голоса мажордом, стоявший там. — Я пытаюсь объяснить Ванде Ильиничне, что к госпоже Девяткиной слишком поздно. Но она настаивает, — посторонился, и мы увидели помощницу Старой, которая была одета в форму Академии и нервно сжимала перед собой руки.

— Полина, мне нужно срочно поговорить с тобой, — тотчас вымолвила она. — До утра подождать не может, — сразу ответила на закономерный вопрос. — Это касается подделки твоих документов. Я знаю, что они ненастоящие. И если мы не разберемся с этим сейчас, завтра может быть поздно.

Ничего себе сюрприз!

— Они не поддельные, нефиг выдумывать, — Аллочка сделала презрительную мордашку, прекрасно зная, что мой паспорт самый настоящий, полученный ею вполне (ну, может чуточку не вполне) законно в соответствующем государственном учреждении.

— Какие к демонам документы? — Элиндер, обогнув мажордома, первым вышел в темный, освещенный неяркими фонарями, парк. Вдохнув сентябрьскую ночную свежесть, перед Вандой даже не остановился, вещая на ходу. — Завтра это утрясем. Завтра. Так что идите к себе и спокойно ложитесь спать. Я сам к вам загляну. Завтра, — снова подчеркнул, что ему сейчас не до нее, и зашагал по гравиевой дорожке, по той, которая ведет к выходу из Академии.

Мы дружно последовали за ним. Я в центре нашей троицы, по левую руку Аллочка, по правую — Женька. Как три богатыря перед битвой. Самым мощным из нас был оборотень, вроде как Добрыня Никитич, а мы два богатырчика похлипче, худенькие, стройные, но не менее опасные.

— Завтра будет поздно, — повторилась Ванда, побежав перед нами, вслед за инквизитором. — Господин Орфео, прошу меня выслушать. Это займет всего несколько минут вашего драгоценного времени. Всё очень серьезно. Есть еще кое-что, — добавила загадочности в конце своей речи. Видимо, во что бы то ни стало, ей нужно было поговорить, что выглядело немного странно.

— Хорошо, — сдался Элиндер, остановился и повернулся к ней. — Две минуты, не больше. В чем дело? — посмотрел, пристально вглядываясь в ее лицо, а затем уставился на меня. — Сразу отсюда двинем, так что быстро решайте, кто на ком, — усмехнулся и снова Ванде. — Слушаю.

Мы привычно собрались спорить, потому что несогласных было двое, и встали кучкой там, где застал нас «приказ» инквизитора, то есть метрах в двух от него и замдекана. Внезапно нас прервал тихий треск, похожий на разряд молнии перед дождем. Сухой, неприятный, чем-то пугающий. Не знаю чем. Может, потому что в темной тиши, где не было слышно ни чириканья птичек, ни шороха начинающей желтеть листвы, ни капель, стучавших по крыше, он раздался как нечто лишнее.

И тут началось!

Рядом с клумбой, недалеко от закрытой входной двери, возник портал, из которого на дорожку шагнул человек в черных брюках и черной же толстовке с капюшоном на голове, почти полностью скрывающим лицо. Среднего роста, поджарый, он как-то знакомо поправил на носу очки, блеснувшие в свете ближнего фонаря. Но не успела я додумать, кого он мне напомнил, как колдун (тут без сомнений) облепил нас тянущимися к нему тонкими нитями голубого огня словно липучей паутиной.

Мы мгновенно оказались в коконе законсервированными тушками, теряя свою магическую силу, которую активно поглощал «непентес». И здесь сомнений не было — мы удостоились его внимания.

Элиндер на колдуна среагировать не успел, потому что Ванда, размахнувшись чуть раньше, от всей своей мерзкой души вонзила ему в грудь кинжал. Похоже, тот самый, которым убили Дарину, заговоренный, правильный, уничтожающий любого жителя мира Ночи, и которым охотники расправляются с преступившими закон. Где-то достала, что непросто, выменяла, выпросила или забрала у мертвого. Думать об этом сейчас было некогда, отвлекло ухнувшее внутри сердце, испугавшись за вампира.

Неужели она его убила?!

Как жаль…

А впрочем…

Нет, всё-таки он успел среагировать, только не так, как я подумала, а успел отклониться в сторону на самую йоту, настолько, что кинжал не коснулся сердца и не превратил древнего в горстку пепла. Его тело упало целым, спиной на землю, с торчавшей в груди рукояткой, заодно лишив Ванду оружия, которым вероятно собиралась добивать остальных. Тут ее можно даже похвалить — как удачно она выбрала позицию! Оказалась в самом центре среди нас, где до каждого стоило лишь дотянуться рукой. Но с Элиндером ей не повезло.

А сейчас не повезет и со мной.

Я мысленно разрешила бусам забирать магию из ведьмы, не связанной голубыми нитями с колдуном (говорила же, что кто-то ему помогает), и отдавать мне, чувствуя, что скоро и сама полягу рядом с друзьями, обессилено склонившимися над дорожкой. Женька стоял на четвереньках, пытаясь обернуться волком, но сил не хватало, только рычал. Аллочка же сидела на попе и корчилась от боли, схватившись за живот.

«Непентес» жрал как не в себя. Похоже, шпионы инквизитора пропустили выброс. Или магию использовали как-то по-другому.

Ну что ж, каждый гениально продуманный план, несмотря на всю свою гениальность, всё равно имеет изъяны.

Не только у Элиндера, но и у колдуна.

Мой «Грозный огонь», тоже голоднющий не хуже чужого артефакта, тотчас взялся за дело. Голубые сполохи потянули магию из Ванды, собиравшейся вытащить из вампира кинжал и добить его, а потом взяться за нас (согласно логике), и замедлили ее. Хорошо, что в этой свистопляске из синих жгутов было не понятно, откуда они берутся и куда направлены. Дядьке в капюшоне уж точно не разобраться, он явно радовался, что задуманное им выполняется так, как задумано. Угу, как же!

Я сделала шаг к Ванде, медленно, с трудом, будто из последних сил, чтобы не насторожить гада раньше времени, и шмякнула ее кулаком в затылок. Тут уж я постаралась, ударила резко, хлестко, со всей мочи, как учил сенсей на тренировках по дзюдо. Та даже пикнуть не успела, свалилась на Элиндера, распласталась и затихла. Знаю, теперь пролежит прилично долго, как раз успею завершить свой план.

Я мысленно переключила бусы на другой режим. Теперь они забирали магию из Ванды и не копили в себе, а отдавали моей подружке, которая сразу почувствовала улучшение и даже чуть-чуть выпрямилась. Но я прошептала ей «сделай вид, что тебе по-прежнему больно». Хорошо, что Аллочка, несмотря на вздорность характера, очень догадлива и сразу смекнула, что я что-то задумала, и, посмотрев пристально мне в глаза, снова свернулась в комок.

— Правильно, —