Новый Рал 16 - Северный Лис

Ладони ушастой тут же обхватили зад Аскеля! Тот аж удивился от такой дерзости, улыбка эльфийки стала по-настоящему хищной.

— Я тебе верю, хоть и с трудом могу поверить во всю ту дичь, которая происходит в нашей жизни. Ух… сейчас на тебя наброшусь… хоть всё тело и жутко раскалывается после наших ночных приключений, и за исцеление отдельное спасибо, похоже, я бы была совсем разбитой, мне Аннита рассказала про твоё плетение.

Чмокнув ушастую в губы, закинул на плечо, та лишь принялась хихикать и уже выдавать указания касательно передвижений по особняку её отца. Вправо, затем второй поворот налево, пройтись ещё двадцать метров, и они на месте. Ничем не примечательная деревянная дверь, с табличкой: «Не входить».

— Ты повесила?

— Ага, не люблю посторонних, всё, спускай меня на пол, только не кидай, как мешок с картошкой, а то я тебя знаю.

— Ой да ладно тебе, было всего пару раз, и то приземлялась на кровать, и не говори мне, что тебе такое не нравится.

Ушастая хихикнула, открыла дверь своим ключом, который непонятно где прятала, и первой вошла в комнату, после чего театрально поклонилась, приглашая войти в довольно просторное помещение.

— Господин Аскель Варл… прошу, заходите в покои вашей… жены… — на последних словах, ушки эльфийки снова покраснели.

— Спасибо, отказываться от такого предложения точно не стану, — улыбнулся тот, вальяжно заходя внутрь.

Комната оказалась не самой обычной, в первую очередь в глаза бросились многочисленные постеры с изображением гномов и каких-то местных рок-групп… Что там говорил Аскель… ничто его более не удивит в этом мире? Ага… как же… Вот что значит расти в изоляции от всего остального мира.

— Нравится? Эта лирина называется Опалы, они играют на барабанах и лютнях, причём очень таких больших лютнях.

— Лирина… это что-то группы?

— Группы? Не слышала о таком, но думаю это на эльфийском, так что да.

— Теперь понятно, почему у тебя такой характер с колючей проволокой был.

— Ключевое слово был! Аскель, я стараюсь исправиться, — поморщилась ушастая, прыгая на свою кровать. — Эх, скучала по ней, пусть и сплю одна, но всё равно… не привыкла так долго находиться где-то вне дома.

Аскель в свою очередь продолжил осмотр комнаты. Как обычно: Огромнейший гардероб с не менее огромными запасами обуви и платьев. Хоть он и знал, что родители Нессии не самые бедные в Антонии, но такое видеть… нужно иметь по-настоящему широкий кошелёк. И была ещё одна странность…

Не закрывая шкаф, Аскель открыл дверь в коридор, вышел из комнаты, прошёлся по коридору, после чего вернулся обратно и начал мерять шагами теперь уже сам шкаф, вернее, его глубину.

— Странно…

— Ага, дай угадаю, шкаф больше внутри, чем снаружи? — заулыбалась ушастая, облизывая свои губки и не думая вставать со своей кровати, после чего полностью завалилась, закидывая ножку на ногу. — Сама удивлялась в первое время, какая-то магия гномов, шкаф сделан на заказ, но я особо в это не вникала…

— Угадала, именно про это и хотел спросить, — кинул взгляд на Нессию лишь мельком, после чего вернулся к осмотру помещения. Стол, заваленный книгами и пергаментами, рукописные записи и даже какие-то намёки на самодельные плетения. — А это что такое? — Аскель взял один из рисунков.

— Всего лишь иллюстрация. Я как-то пыталась воссоздать одно непростое плетение… Аскель… ты же знаешь, что до меня часто докапывались из-за моей внешности в Академии? Так вот… это плетение должно было сделать меня чуть менее привлекательной или незаметной. Блин! Я ведь действительно хотела нормально учиться, а не постоянно посылать всех на небо за звёздами и готовить омлеты своей ножкой. Между прочим, некоторые так и не вернулись после такого. Забрали документы из Академии и свалили, а что было в начальной школе тут в Антонии… тебе даже лучше не знать.

— Всё настолько грустно? — Аскель сел рядом на кровать, по-прежнему рассматривая плетение и уже найдя в нём немало критических недочётов. Вот, например, в одном можно было вовсе получить паралич всех нервов, и непонятно на какой срок.

— Грустно, это слабо сказано… — скривилась эльфийка и, выдохнув, положила свои тонкие ножки на колени Аскелю. — В те далёкие времена… Меня даже похитить пытались, несколько Родов Варлов или Дэвов.

— А Ралы?

— Для Ралов я была слишком мелкой рыбёшкой, за что безмерно благодарна. Так вот… в те времена надо мной даже подшучивали, думаю, тогда я и стала отращивать свои «колючки» как ты выразился. Оскорбляли, называли меня предательницей, раз мой отец предал свою страну и перебрался жить в Антонию, а были и те, кто вовсе говорил, что я стану в будущем его наложницей и буду… ну ты понял, думаю, пояснять детали не нужно. В тот момент я впервые познакомила свою ножку… — Ушастая подняла свою ножку и помахала ею перед Аскелем. — С колокольчиками обидчика. Родителей вызвали на разговор, они обещали сделать мне выговор! И всё в таком духе, только Отец не стал меня наказывать, напротив, похвалил и дал напутствие и дальше себя оберегать, пока не появится тот, кому уже я смогу доверять.

— Вот, значит, как… и что было с теми обидчиками?

— Без понятия, — ушастая пожала плечами. — Я за их жизнями не следила, но краем уха слышала, что больше половины обидчиков так или иначе пострадали… в течение нескольких лет. До сих пор не знаю, Папа постарался или нет, но претензии и смешки постепенно сошли практически на нет. — Нессия коварно заулыбалась, и это было последнее, что Аскель увидел! После чего оказался на кровати, а ушастая верхом на нём, широко раздвинув ноги, обхватила его бока своими коленками, после чего выпрямилась, спрятав выпавшую прядь волос за остренькое ушко. — И даже такое тебя не испугало… Аскель, тебе говорили, что у тебя просто ужасный вкус в девушках? Ты нашёл себе самых настоящих извращенок, у которых полным-полно тараканов в их бедовых головушках.

Аскель довольно улыбнулся, продолжая наслаждаться столь шикарным видом, тем более… судя по эмоциональному состоянию ушастой заразы, она просто хочет поиграться и не более того, так почему бы и нет? В эту игру могут играть двое.

— Говорили, и не один десяток раз, только… — театрально вдохнул, прикрывая глаза… — Уже слишком поздно брать свои слова назад…

— Дурак!

— Спасибо,