Губернатор мусорного острова - Дмитрий Яковлевич Парсиев

Куся моего вопроса не поняла. Я сам понял, что зря спросил.

— Куся, сбегай за Аристотелем. Нужны его знания по химии.

Куся возражать не стала. Послушно обулась, накинула старую шаль. Когда она вышла из хибары, я достал кайло. Анализатор харвестера показал в Мотькином организме практически всю таблицу Менделеева, вплоть до урана и плутония. Но особенно много было ртути, свинца, цинка, мышьяка.

Я решил, что такой радиоактивной дряни, как уран и плутоний в организме совершенно точно быть не должно. Извлек из Мотькиного тела элементы, стоящие в самом конце таблицы Менделеева.

Дождался, когда Куся приведет Аристотеля.

— Что случилось? — спросил тот испуганно, зайдя в дверь.

— У Мотьки подозревают отравление тяжелыми металлами, — пояснил я, — Скажи, Аристотель, есть какая-то норма по содержанию в организме?

— Точно не знаю, Вик. Какие-то металлы организму нужны. Если не ошибаюсь, цинк и медь должны присутствовать.

— А мышьяк, свинец, ртуть, кадмий?

— Вот этого не знаю. Считается, польза или вред любого вещества зависит от дозировки. Но в любом случае, Вик, мы все тут таскаем в себе избыток тяжелых металлов, это факт.

— То есть, если я заберу половину тяжелых металлов, хуже не будет?

— Смело забирай восемьдесят процентов, а то и все девяносто, — заверил Аристотель.

Куся совершенно не понимала, о чем идет речь, а вот Аристотель давно сообразил, в чем заключается моя особая способность, и понимал меня прекрасно. Я настроил рабочий объем харвестера на форму тоннеля, чтоб изымать металлы не где придется, а строго в ограниченном диапазоне, и стал забирать из Мотьки свинец, ртуть, мышьяк и кадмий там, где обнаруживал большие скопления.

Забирал не все, а девяносто процентов, как посоветовал Аристотель. Кто его знает, может, этот мышьяк в небольших количествах все же нужен. Мы с Аристотелем погрузились в работу. Он рассказывал, что знал, про всякие внутренние органы, я, соответственно, старался настраивать рабочий объем именно так, чтобы направлять воздействие на конкретный орган: легкие, почки, печень, суставы.

Куся сперва напряженно следила за моими манипуляциями, но, поскольку, в этом мало понимала, через какое-то время задремала. А потом и Мотька уснул.

— Вик, гляди, Мотька спит.

— А, точно. Вроде, цвет лица у него изменился.

— Порозовел немного, — согласился Аристотель, — И отечность ушла.

— Ну, будем считать, для первого сеанса достаточно. Завтра посмотрим.

— Ага, Вик. Завтра. Я пойду. Моя старушенция заждалась, наверно.

Как только мы задвигались, Куся открыла глаза. Мы вышли, она заперла за нами дверь. Аристотель пошел к себе, а мне идти в темную хибару совершенно не хотелось. На часах еще нет девяти вечера, и я голоден.

Катаясь с Малым по пригороду, успел заметить несколько заведений общепита. Решил сходить в ближайшее. По моим прикидкам ходьбы минут пятнадцать. Если оно работает до десяти вечера, то должен успеть.

Успел, хотя график работы, судя по вывеске, до девяти тридцати. Народу в столовке было немного. Видимо, те, кто специально пришел за полчаса до закрытия, чтобы поесть подешевле. Объявление у кассы гласило, что с 21−00 до 21–30 большинство блюд продаются с существенной скидкой.

Взяв поднос, встал в очередь на раздаче. Куся меня предупреждала, чтобы питаться в столовках, надо иметь крепкий желудок. Я свой желудок на крепость пока не проверял, поэтому решил брать то, что трудно испортить.

Два грузчика впереди взяли гороховую кашу. Я их выбор одобрил и тоже взял гороховую кашу. Кроме каши взял три куска черного хлеба и чай. Каша оказалась пересоленной, но съедобной. Что сказать, не Кусина стряпня.

Расправившись с едой, поднос с посудой отнес к мойке. Усталая женщина в грязном фартуке перетащила мой поднос к раковине, посуду опустила в мыльную воду, а поднос протерла тряпкой. Никаких четырех раковин, о которых говорил Аристотель, я на мойке не увидел. Раковина была одна и завалена тарелками.

Выйдя на улицу, с минуту постоял, чтобы глаза привыкли к темноте. Столовка внутри была освещена еле-еле, но на улице вовсе не было никакого освещения. Решив, что поохотиться на крыс ещё успею, отправился к старой заправке. Сейчас в приоритете охота иного рода.

На заправку пошел не прямиком. Сперва сходил к стройке. Алюминиевый фасад будущей столовой блестел даже при свете звезд. От стройки направился вдоль по улице к перекрёстку, на котором разговаривал с патрульными, когда давал им взятку. Их машина и сейчас стояла на том же перекрёстке. Бдят товарищи менты. Место у них тут выбрано не случайно. До старой заправки недалеко, но и не слишком близко.

Подходить к ним не стал. Свернув на узкую улочку, обогнул патрульную машину и подошел к заправке. Барыга с зализанной челкой оказался на месте. Как и в прошлый раз он стоял, прислонившись к ржавой покосившейся колонке.

Прикрываясь кустами, подкрался поближе и занял позицию за высоким деревом, густо обвитым каким-то вьюном. Барыга меня не видел и в такой темноте видеть скорее всего не мог. А вот я видел его хорошо.

Не сказать, что торговля шла у него бойко, но за час трое подходили. За следующий час — еще два покупателя. А ближе к полуночи подъехала машина, в которой сидела целая компания. Компания купила сразу несколько доз.

Барыга расторговался или рабочий день у него закончился, но он оставил свой пост у ржавой колонки и пошел вдоль по улице туда, где стояла патрульная машина. Я шел за ним метрах в пятидесяти. К ментам он подходить не стал, только обозначился так, чтобы его заметили, и свернул в переулок. Видимо, он дал понять ментам, что уходит с точки, и «пасти» его сегодня больше не нужно.

Чтобы не попасться ментам на глаза, мне пришлось еще раз огибать перекресток по боковой улочке, но потом очень быстро барыгу нагнал и продолжил следить, идя в пятидесяти шагах позади. Минут через двадцать он остановился возле одноэтажного здания из красного кирпича. Постучал в дверь особым стуком, ему открыли и впустили внутрь. Стук я на всякий случай запомнил: два-пауза-один-пауза-два.

Что делать дальше, идей у меня не было. Брать штурмом здание не видел смысла. Вряд ли в старом кирпичном доме недалеко от свалки заседает большой босс. Так-то прав Санни Красный, выдержка в нашем деле важна не меньше решимости. Решил подождать еще.

Барыга с зализанной челкой пробыл в красном доме недолго. Вскоре он вышел и торопливым шагом направился в обратном направлении. До этого куртка у него была расстегнута чуть