Шолох - Антонина Крейн

Но, учитывая, что мы вроде как ловим опасного убийцу, штучка лишней не будет. Я зацепила клипсу на ворот летяги и полюбовалась в зеркало. Жемчужинка неплохо смотрелась на бирюзовом плаще. Я бы даже сказала, изысканно.

Полынь кашлянул и жестом пригласил ювелира присесть:

– Господин Бундруми, я хочу задать вам пару вопросов…

В этом было нечто поистине угрожающее. Толстячок глянул на меня в поисках поддержки, но увы: после реплики куратора я моментально натянула на лицо «профессиональную» каменную маску.

В течение следующих пятнадцати минут Полынь занудно расспрашивал ювелира про те или иные оплаты. Я поглаживала пальцами свежеприобретенную жемчужину и старалась предугадать, к чему ведет куратор.

– Давайте подытожим… – Полынь неприятно хрустнул пальцами.

Ювелир тяжело сглотнул.

– Обычно наценка на ваши товары составляет сто пятьдесят процентов. В случае особенно дорогих изделий вы берете сверху только семьдесят процентов, так как иначе они были бы по карману слишком редким посетителям. Впрочем, есть у вас и несколько товаров, на которые наценка составляет более пятисот процентов. Их себестоимость смехотворна. Например, кольца с угольками храбрости из Узких Щелей или вот браслет из желудей: это товары, рассчитанные на дурашку-туриста, который не успел ознакомиться с городскими ценами и скупает все подряд. Даже откровенный шлак. Ни один шолоховец не возьмет браслет с желудями в ювелирной лавке, если может пойти и сам набрать их за углом. Да хоть в вашем же дворике! Но вот что странно. Два месяца назад вам удалось сбыть некой госпоже Айрин триста двадцать таких браслетов, причем с отложенной доставкой. Триста двадцать! Эта недальновидная дамочка сделала вам половину месячной выручки. А неделю спустя другая женщина – некая Мелисса с невнятной подписью – купила у вас еще триста браслетов. Еще примерно через неделю за желудями возвращается Айрин. И потом – как по расписанию – Мелисса. Судя по всему, у дам началось самое идиотское соревнование в мире – кто скупит больше желудей? Наконец, несколько дней назад Айрин купила еще одну партию, снова триста штук с гаком. И, что самое интересное, никто даже не узнает о том, сделали вы в итоге столько браслетов или нет – материалов-то вокруг прорва, не отследишь… Так вот, объясните мне, господин Бундруми, зачем двум столичным госпожам столько мусора?

Побледневший Бундруми дернул кадыком:

– Я не спрашиваю клиентов, зачем им те или иные товары.

– Понимаю вашу позицию. Но знаете, что меня поразило сильнее всего? Каждый раз покупка желудей происходила на следующий день после ваших визитов во дворец, где вы служите Мастером Оберегающим и занимаетесь тем, что обвешиваете покои принцев защитными амулетами. В том числе покои принца Лиссая.

Я мысленно поаплодировала. Про «следующий день» Полынь блефовал – в моем списке не было дат, только имена и должности.

Но куратор попал в яблочко: ювелир нервно облизал дрожащие губы и вытер потные ладони о штаны. Его глазки засуетились, но в конце концов торговец уперся взглядом в противоположный угол лавки.

– Я не помню, что в какие дни происходит. У меня очень много клиентов, – буркнул он.

– Хорошо… – протянул Полынь и начал быстро перелистывать страницы какого-то журнала в кожаной обложке.

На обложке было выведено красивой золотой краской: «Условия работы».

Полынь ткнул пальцем в нижний абзац и возвестил:

– Вот тут сказано, что, когда клиенты покупают абонемент на ваши услуги Мастера Оберегающего, вы обязуетесь проверять защитное поле один раз в месяц. Именно с такой частотой вы это всегда и делаете. Вы вообще педант, Бундруми, хвалю! И единственный человек, к которому вы ходили чаще – за ту же плату, – это принц Лиссай.

Бундруми плотно сжал губы и молчал. Полынь закатил глаза:

– Вот только не говорите мне про альтруизм! Не поверю. Так почему же вы согласились на лишние бесплатные выезды? Я жду ответа.

Внезапно лицо ювелира как будто прояснилось.

Прокашлявшись, он мягко заговорил:

– Это внутреннее дело королевской семьи, которое мне бы не хотелось разглашать по этическим нормам, но раз вы настаиваете, то… Дело в том, что у Его Высочества Лиссая есть психические проблемы, поэтому его отец, многоуважаемый король Сайнор, просил меня усилить защиту принца на некоторое время и проверять его покои чаще…

Полынь рывком перегнулся через конторку и схватил Бундруми за грудки. Ювелир засипел.

Прах побери, куратору бы в этот момент трубку в зубы, и чтобы выдохнул дым прямо в лицо Бундруми! Вот это было бы круто! Я сидела как на матче по тринапу – болела за свою команду и чуть ли в ладоши не хлопала при удачных выпадах.

– Ни о чем таком король вас не просил, – холодно отчеканил Полынь. – А если вы хотели удивить меня информацией про сумасшествие Лиссая – нет, не удивили. Это мне известно. Как и то, что состояние принца в эти пару месяцев ухудшается день ото дня. Вы уверены, Бундруми, что, если Сайнору подбросить мысль о том, что это именно ваши амулеты провоцируют ухудшение, он останется тем же милым королем, каким вы его знаете?

– Он не поверит! У меня лучшая лавка, это поклеп! – Ювелир разозлился. Он повысил голос и намеренно выплевывал слова, одно за другим.

Полынь погладил подбородок:

– Да, но вы уже много лет не проходили магических проверок, а ваши сертификаты – подделка.

– Как это?! Вот все документы! – Торговец выхватил из стопки какие-то журналы и швырнул их куратору.

Ловчий нарочито неспешно открыл бумаги и в течение секунд пяти листал их. Бундруми медленно покрывался пятнами.

Наконец, Полынь фыркнул и посмотрел на ювелира с жалостью:

– Бундруми, кого вы пытаетесь обмануть? Подпись, стоящая на этих документах, мне прекрасно известна. Лавка гнома Шлюпки обслуживает процентов семьдесят торговцев в столице, за небольшие деньги предоставляя им все необходимые документы, которые так сложно получить официальным путем… За это, кстати, сажают. Причем торговцев. Шлюпку-то не прижмешь, поверьте моему опыту. Вы хотите в тюрьму? Хотите увидеть гнев в глазах Сайнора? Или просто расскажете мне о вывозимых вами из покоев принца вещах, и разойдемся с миром? А, Бундруми?

Ювелир тяжело вздохнул и грузно опустился на стул. А потом равнодушным голосом, под запись, признался в том, что тайно вырезал холсты из картин Лиссая – примерно раз в неделю, небольшими партиями.

Из лавки картины забирали по очереди госпожи Айрин и Мелисса. Нет, Бундруми не знал их фамилий, но именно Айрин появилась в начале апреля и подбила на воровство: Бундруми пообещали много денег и открытие второй лавки в Шолохе, когда все закончится.

В дальнейшем ювелиру