Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

экипажу. С другой стороны подбежал Ложкин. Они прекрасно осознавали степень риска, как понимали и то, что я рискую с ними в равной степени. Ибо взрыв будет такой силы, что в радиусе десяти-одиннадцати метров никто не выживет, в виду воздействия одной лишь взрывной волны.

Пока раненые пытались прийти в себя после болевого шока, парни сноровисто, но без суеты, извлекли их пухлые портфели. После чего поспешили с ними к Большой Невке, чтобы пристроить их за парапетом набережной у самой кромки воды. В этом случае, даже если они и рванут, то вреда особого не причинят.

— Не двигаться! Если кто дёрнется пристрелю на месте! — тем временем выкрикивал я приказы, держа на мушке несостоявшихся камикадзе.

Вообще пока не особо понятно кому я отдаю эти приказы. Потому как девять миллиметров прилетевшие в плечо это очень больно и раненые слабо понимают, что вообще происходит. Но с другой стороны, болевой порог у всех разный, а потому возможны варианты.

И словно отвечая на эти мои мысли возница, упавший на дрогу потянул из-за пояса на боку револьвер, который до того был прикрыт жилетом. Я без лишних слов послал ему в здоровое плечо пулю из браунинга. Того откинуло на спину, выгибая от очередной порции боли. Жить будет. Во всяком случае, до суда не помрёт, а там, кто его знает. Может и не случится столь жёстких мер по отношении к террористам. Хотя я и надеюсь, что Пётр Аркадьевич всё же будет вешать этих бешеных собак без тени сомнений.

Со спины послышался дробный топот копыт. Затем прогрохотал выстрел, затем сразу два, и ещё один. Рядом засвистели пули. Не имея понятия кто это, полиция или прикрытие террористов, я не оборачиваясь прыгнул рыбкой из автомобиля, кувыркнувшись по дроге. Мы конечно же озаботились безопасностью и обрядились в шёлковые бронежилеты, способные остановить пистолетную пулю, но я не собирался изображать из себя стойкого оловянного солдатика.

Прикрываясь автомобилем обернулся на колене. Мелкие камешки тут же впились в него вызывая острую боль. Увы, но ни о каких наколенниках и налокотниках не могло быть и речи. И да, несмотря на то, что по корпусу форда с тупым стальным стуком прилетело несколько пуль, думал я именно о боли в колене. Быть может оттого, что пришло осознание того, что три бомбы до меня уже не достанут ни при каких обстоятельствах.

Мне не потребовалось даже выглядывать из-за укрытия, чтобы понять, что по мне стреляют террористы из группы прикрытия. Они были на пролётке и звали своих товарищей. Вот только в мои планы не входило отпускать кого бы то ни было из них. Под суд, да. На тот свет, не вопрос. Только не во всякие там швейцарии.

Удерживая пистолеты в вытянутых руках я вывалился из-за заднего колеса авто и скороговоркой отстрелял остатки магазинов. Вооружённые извозчик и трое находившихся в пролётке повалились скошенные меткими выстрелами. Кого-то корчило от боли, кто-то замер недвижимый, но досталось всем.

Стрельба с двух рук, это искусство, успех в котором достигается многократным повторением и уймой сожжённых патронов. Но не в моём случае. Абсолютная память распространяется и на мышечную в том числе. Несколько повторений, и навык впечатывается в меня намертво. С новым телом требуется некоторая тренировка, но умения восстанавливаются очень быстро.

Отжал кнопки сброса магазинов. Переложив оба пистолета в правую руку, левой потянул из подсумка два магазина и разом вогнал в рукояти. Перехватил оружие и разом сбросил с затворной задержки. Но к этому моменту всё уже было кончено.

Вернувшиеся Ложкин и Будко одному из «жандармов», уже почти добежавшему до второй пролётки, прострелили ногу. Второму досталось по загривку рукоятью пистолета. Одетому в гражданку вогнали в душу ногу. Извозчик ландо, проявивший живучесть, после попадания во второе плечо лишился сознания. Группа прикрытия лежала вповалку, либо корчась и стеная от боли, либо не подавая признаков жизни.

Глава 7

Большие планы

Столыпин, что говорится, внушал с первого взгляда. Высокий, не меньше метра девяноста, если не богатырского сложения, но весьма крепко скроенный. Уверенный взгляд человека знающего себе цену. Не гений, но человек много сделавший для России и его смерть однозначно будет большой утратой для страны в предстоящую годину. Тот, без кого не мог обойтись, наверняка завидовал и чувствовал себя рядом с ним ущербным, хозяин земли русской.

Есть конспирологическая версия, что покушение на Петра Аркадьевича было совершено едва ли не с молчаливого одобрения царя. И лично я склонен с этим согласиться. Уж больно бесхребетный Николай с завышенным самомнением, которое ему нечем подтвердить. Принять с утра одно решение, а к вечеру изменить на противоположное, у него в порядке вещей. Как впрочем и строить политику государства из учёта истерик царицы. Если что, это его слова, относительно Распутина при дворе.

Именно стараниями супруги он в скором времени приблизит ко двору этого мужика, что вообще ни в какие ворота. Понимаю, что любящие родители желают облегчить участь больного сына, но к чему наделять его таким влиянием. Ну облагодетельствуйте его домиком да денежкой, а не вот это вот всё.

Не суть. Сейчас я смотрел в глаза тому, кто как раз таки являлся исторической личностью, оставившей после себя яркий след. Вернее, оставит. Сейчас он только на пути к этому, и даже не сказал свои крылатые слова — «им нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия!». Но ещё скажет. Я уверен. И видя этого человека ничуть не сомневаюсь, для принятия жёстких решений ему не потребуется страшный взрыв, который мне удалось предотвратить.

— Отчего вы стреляли в первую очередь в лошадей? — помолчав после взаимных приветствий, произнёс Столыпин.

Он указал на стул напротив своего рабочего стола и я не стал скромничать, усевшись на указанное место. Испытывал ли я волнение. Честно? Как школьник на экзамене не готовый к ответу. Да, это параллельный мир, да, я тут ощущаю себя как гость, но это не отменяет того факта, что передо мной неординарная личность исторического масштаба.

— Лошадь, это в среднем тридцать пудов паники, ваше высокопревосходительство. Надёжность же взрывателей революционеров оставляют желать лучшего. Стоит неловко его уронить, как прозвучит взрыв. Животные могли испугаться выстрелов и дёрнуть экипаж, что привело бы к взрыву. А так, я сразу устранил возможную опасность.

Знаю, что ему уже доложили обо всех обстоятельствах произошедшего. Допрашивали нас с парнями долго и вдумчиво. Террористов и сейчас мурыжат, с нами же по возможности