Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Надо возвращаться, пока нас не хватились, – отвернулся Валбур, пряча нож под шубой. – По пути ты мне кое-что расскажешь.

– А те трое? – напомнил Том. – Они ведь знают, откуда мы пришли. Нам отомстят.

– Не думаю. – Валбур прошел по сеням в другую комнату, вышел, держа в руках кинжал убитого, красивый, длинный, удобный, повертел его, разглядывая переливы света, вздохнул и отшвырнул обратно. – Скорее, они теперь, наоборот, будут обходить ваш дом стороной. Они из тех, кто готов рисковать, только когда им платят. Едва ли они были осведомлены о том, о чем нам поведал этот ублюдок. Вон их дохлый предводитель ничего этого доподлинно не знал. Я сам слышал. – Он поморщился от слова «сам», но продолжал: – Давайте перетащим Улмара туда же и положим их рядом. И оружие им оставим. Пусть те, кто их утром найдут, решат, что они перерезали друг друга.

Бокинфал развязал веревки на быстро коченеющих руках пленника и машинально вернул Тому. Тот сунул моток за пазуху.

– Не будем засиживаться, – сказал Валбур, когда, покончив с трупами, Бокинфал присел перед очагом, согревая замерзшие пальцы. – Я хочу спать.

Они вышли из избы, поплотнее закрыли за собой дверь и, посматривая по сторонам, не наблюдает ли за ними кто, поспешили обратной дорогой. Свет в доме, где недавно они видели записывающего что-то человека, был погашен. Утешение слабое, потому что поднятый их дракой шум не мог не разбудить соседей, которые сейчас могли подглядывать за ними из-за прикрытых ставен.

– Так что там такое насчет Обители Матерей? – вернулся к прерванному разговору Валбур, когда площадь с колодцем затерялась позади среди извилистых проулков. – Ты обещал рассказать.

– Я?

– Мне показалось, что признания этого гада удивили тебя гораздо меньше, чем меня. В чем дело? Кого и зачем, как ты выразился, «выращивают» в Обители Матерей?

Он замолчал и теперь просто шёл вперед, держа Тома за руку, чтобы не потерять и не потеряться.

Бокинфал помедлил, но понял, что от ответа не отвертеться.

– Вероятно, я был не очень хорошим писарем, – начал он, – потому что, в отличие от большинства моих собратьев по перу, не только переписывал тексты, но и удосуживался их читать. Для многих это не одно и то же. Когда тебе поручают переписать до обеда целый ворох страниц, а после обеда – еще два раза по столько же, не каждый станет вдумываться в написанное. Я так не мог. Я и писать-то научился для того, чтобы читать. Кстати, ты читать умеешь?

– Неа, – с готовностью ответил Том, хотя вопрос предназначался явно не ему.

Валбур промолчал.

– Из того, что я переписывал, мне стали известны некоторые подробности жизни в замке, в Вайла’туне вообще и в Айтен’гарде в частности. Я не знаю, откуда это повелось, не знаю в точности, кем и когда Айтен’гард был создан, потому что ни до каких древних рукописей Скелли меня не допускал. Скелли, как ты уже понял, был среди нас главным. Боюсь даже думать, насколько главным он сделался сейчас, когда не стало Ракли, а власть перешла к тем, кого Скелли всегда поддерживал и, по сути, сделал эделями.

– Сделал эделями?..

– Ну да. Ведь именно от него зависит, кто может, а кто не может претендовать на древность своего рода. Все связанные с этим свитки находятся в его личном ведении. Он прекрасно устроился и получает со всех сторон сплошные выгоды.

– Понятно. И что же ты вычитал?

– Мне доверяли переписывать некоторые важные бумаги. Я всегда умел неплохо считать, поэтому Скелли частенько подбрасывал мне всякие отчеты по сбору гафола, чтобы я их не только переписывал, но и перепроверял. Так что у меня было предостаточно времени обдумать прочитанное. Не буду запутывать тебя деталями, скажу только, что по этим спискам я скоро выяснил, что очень немалые деньги с того, что собирают фра’ниманы, уходят в Обитель. На что – об этом там не говорилось ни слова. Но я заинтересовался и, когда представилась такая возможность, сопоставил некоторые выдержки из других списков и довольно скоро пришел к интересному выводу: те, кто имеют власть в замке и не только, получают доступ к некоторым девицам, живущим и обучающимся за стенами Айтен’гарда. Сам можешь догадаться, с какой стати.

– Хорены?

– В некотором роде. Правда, никаких подробностей, разумеется, я не смог найти. Только догадки.

– Ну, слухи об этом в народе давно ходят, – заметил Валбур.

– Именно. Как видишь, не безпочвенные.

– Моя сестра – не хорена, – сказал Том. Они забыли, что он тоже слушает.

– Никто этого не говорил.

– Улмар сказал.

– Нет. Он сказал как раз то, что мне пока не очень понятно, – мягко напомнил Бокинфал. – Он говорил про какие-то жертвы. Мне никаких записей о них никогда не попадалось. Видимо, это что-то новенькое или что-то, что по понятным причинам миновало расходные записи.

– Как бы то ни было, – продолжил его мысль Валбур, – я считаю, что Фелла по-прежнему находится в опасности. Во всяком случае, до тех пор, пока я не повидаюсь с этим твоим Скелли.

– Забудь, – усмехнулся Бокинфал. – К нему тебя и на арбалетный выстрел не подпустят.

– Почему это? Ты же вон с ним общался.

– Ну, тут немного другое дело…

– Не вижу разницы. Если он ходит на двух ногах, спит и ест, как все вабоны, у меня будет возможность с ним повстречаться. Ну а вопросы я задавать умею.

Бокинфал только покачал головой и ничего не ответил. Том крепче сжал руку Валбура.

– Как думаешь, мы должны переговорить о том, что узнали, с Ротрамом? – продолжал тот, не обращая внимания на возникшую неловкость. – Ты ему доверяешь?

– Если ты ему скажешь, что Фелле лучше спрятаться у него и затаиться, он наверняка поинтересуется, зачем. И откуда тебе это известно. Придется рассказывать всё, как есть. Сомневаюсь, что ему наша история понравится. Сейчас не лучшее время, чтобы привлекать внимание замка к его жилищу. Скоро праздник, день Рилоха, и приуроченная к нему «кровь героев». Не хватало Ротраму заниматься посторонними вещами…

– Мы – не посторонние! – возмутился Том. – Моя сестра сейчас поет для него.

– Это ты верно заметил, – согласился Бокинфал. – Но я немного знаю Ротрама. Он до конца предпочитает осторожничать. Тем более что с замком его многое связывает.

– Но не со Скелли, я надеюсь. – Валбур уже сожалел о том, что затеял весь этот разговор.

– Никто этого наверняка не знает. Надеяться ты можешь, на что угодно. Если ты спрашиваешь моего мнения, я бы ничего ему не стал говорить.

– Но если мы оставим Феллу у нас, он об