Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

служанка и малютка-сын. — Совсем совесть потеряла! Подослала ко мне наложницу! — проговаривая каждое слово тихим, но отчётливым голосом, Локи сдавил мои плечи до боли, вынудив раскрыть рот в беззвучном крике, тряхнул и вновь прижал к стене. А затем впился в губы звериным поцелуем, сильным резким движением разорвал тонкое ночное одеяние, обнажив грудь.

Я оторопела, не столько от страха и смущения, сколько от того, как яро отозвалось супругу истосковавшееся по нему тело. Склонив голову, я наблюдала, как приподнялась грудь, как на ней проступили напряжённые соски, как бёдра против воли подались вперёд — жаркие, пышущие — между ними тянуло и ныло от нестерпимого возбуждения, и ощущала, как краснели и наливались тяжестью щёки. А его острый язык в то время вытворял такое, что впору застонать, если бы не занятый рот. Как бог лукавства умел целоваться — разве передать это словами! С какой неуправляемой животной страстью и упоением, с беспрекословной уверенностью и настойчивостью.

Одной рукой Локи упирался в стену рядом с моим лицом, всем телом прижимал спиной к холодному камню, который не облегчал моих эротических страданий — любовник был слишком близко, непростительно близко, и обретал полную власть над моей неверной плотью. Другая ладонь — крепкая, горячая — блуждала по груди, сжимала и гладила, пропуская соски между пальцев, чередуя боль с нежностью. Его поцелуи перекинулись на мою шею, рождая множество колких мелких мурашек и ритмичные импульсы, отдававшиеся в промежности. Он не спускался ниже пояса, однако я уже была взбудоражена настолько, что, казалось, могла сорваться от одного неосторожного прикосновения.

— Локи… Наш сын… — простонала, едва владея собой, собирая остатки разума и воли. Всё моё тело и особенно самые чувствительные его части ныли и напрягались до боли, ноги слабели и подгибались. Однако бог обмана вжимал меня в стену с такой силой, что я не смогла бы упасть, даже если бы захотела. Я ощущала каждое мимолётное движение крепкого тела, каждую случайную дрожь, каждое прикосновение мест подобающих и не подобающих вовсе! Запах мужа щекотал ноздри, дразнил обоняние.

— Раньше надо было думать, — оборвал он и коснулся моих губ, но не дал пленить себя поцелуем, ударил затылком о камень — не применяя силы, а только в назидание. Я зажмурилась, закусила губу. — Я возьму тебя прямо здесь и сделаю с тобой всё, чего захочу. Ты в моей власти, — ловкие подвижные пальцы спускались ниже, перебирали складки платья. Проникнув за край одежд, он пробежался обжигающими прикосновениями по внутренней стороне бедра, коснулся средоточия моего наслаждения, скользнул по нему раз, другой, плавно надавливая, вырывая стон из моей груди — громкий и откровенный. Ида что-то проговорила во сне, перевернулась, но не проснулась. Её слабый голос заставил меня замереть от стыда.

— Но ты ведь вовсе не этого хочешь?.. — проговорила вполголоса, еле справляясь с собой, обращая на него взгляд одурманенных светлых глаз. Локи так удивился, что перестал мучить меня сладострастием, поймал тонкие запястья и прижал их к стене над головой. — Я права, — прошептала, удивившись сама, и улыбнулась. — Если бы ты решил изнасиловать меня, мы бы сейчас не говорили. Но ты жаждешь, чтобы я отдалась тебе по своей воле, не так ли?.. — он не ответил, прервал меня поцелуем — страстным и злым. Я понимала, чем вызвала его досаду. Никому не нравилось быть разгаданным раньше времени. Бог огня укусил меня за нижнюю губу — сильно, до боли и крови, заставив вскрикнуть. Затем схватил за шею, сдавил горло пальцами, вызывая смятение. Третьим резким движением нырнул свободной рукой под платье и овладел мной двумя пальцами. Я взвыла, но изо рта вырвался лишь сдавленный хрип.

Я взвыла от удовольствия. Неприемлемого порочного удовольствия, которое доставляла сдержанная, тщательно продуманная жестокость супруга. От недостатка воздуха кружилась голова, однако все ощущения обострялись, поглощали и несли за собой. Я изогнулась всем телом в его руках, застонала снова, зажмурившись от нестерпимого возбуждения. Перед тем, как веки сомкнулись, успела уловить самодовольную усмешку на тонких губах. Локи держал трепещущую любовницу за горло, однако вовсе не стремился удушить, входил в меня в грубом частом темпе, однако я не испытывала боли или неудобства. Совсем даже наоборот. И понимала, что он чувствует это по влажности и мягкой податливости моего горящего лона.

Бесстыдный и умелый бог огня заставил меня позабыть о сыне, о служанке, о том, где я нахожусь и как оказалась в его руках, чего пыталась добиться. Не осталось ни мыслей, ни чувств. Одни ощущения: похоть, жадность, ненасытная жажда наслаждения, удовлетворения. Я действительно была во власти страстного аса. Всегда. Неизменно. И ничего лучше в этой жизни мне не довелось испробовать. Ничего иного я не желала. Только чтобы подвижные пальцы довели меня до конца, до совершеннейшего исступления. Той точки, того восхитительного краткого мига, когда ты больше не помнишь себя и не способна думать ни о чём другом. Иногда — думать вообще. Жар нарастал. Охватывал всю меня, заставляя пылать каждую частичку кожи. Щёки горели, ресницы трепетали, ноги дрожали. И в тот миг, когда я уже готова была сорваться и разбиться о пороги пронзительного блаженства, Локи отпустил меня, отстранился, лишив желанных прикосновений, сорвав с губ стон горького разочарования.

— Почувствуй себя мной, — с ироничной улыбкой протянул он и прошёлся влажными кончиками пальцев, которые едва не свели меня с ума, по контуру изогнутых губ. Его короткий жест показался мне настолько развратным, настолько будоражащим, что я не сдержала злого выдоха негодования и привалилась спиной к стене, чтобы не упасть. Тяжело дыша, запрокинула голову назад, запустила ладонь в волосы в жесте немого отчаяния. Расслышала тихий высокомерный смех, а затем — в чём нимало не сомневалась — негромкий стук дверей. Использовав и проучив меня, Локи удалился. Осознав это, я позволила себе ещё один жалобный стон и сползла по стене на пол.

Первые минуты меня трясло от обиды и непонимания, хотя глас рассудка подсказывал, что я заслужила подобное наказание, оказавшееся очень мягким со стороны повелителя. Накал напряжения прошёл, схлынул, и я ощутила такую опустошённость после ухода любимого аса, что не нашла в себе ни сил, ни желания продолжать. Как оказалось, к счастью, потому что вскоре после исчезновения Локи, в двери постучали, и в покои проскользнула Мия. Огляделась, точно привыкая к полумраку, затем, обнаружив госпожу на каменном полу, загнанную в угол, вся побледнела, хотя и без того выглядела очень встревоженной. Недолго думая, бросилась ко мне, опустилась на колени.

— Госпожа Сигюн, что с Вами? — дрожащим голоском спросила она,