Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Работает на холостом ходу, — сказал Вэру. — Теперь, пока про-Эвергет нам не нужен, мы вернемся к исходной программе экспериментов и будем использовать коллайдер по его прямому назначению — для познания структуры материи. Там, внизу — место столкновения пучков. Оно и есть про-Эвергет. А все остальное — всего лишь спуск и прицел. Нам столько надо узнать…

— Но самое тяжелое позади, — сказала Хьютай, опершись о верх ограждения. — У нас больше нет врагов здесь, и мы можем просто спокойно работать.

— А ты знаешь, сколько нам нужно сделать?

Анмай встал рядом с ней, заглядывая вниз.

— Прежде всего, пожалуй, всем нужно отдохнуть — люди и файа измотаны до полусмерти непрерывной работой. Затем наладить нормальную жизнь, обеспечить всех жильем и пищей — это не просто! Нужно выбрать Совет и принять новые законы. Нужно замкнуть хотя бы основные технологические цепочки, если мы не хотим превратиться в дикарей. Когда зима закончится, придется налаживать добычу необходимого сырья. Нужно занятся всерьез нейрокибернетикой — это очень важно! И мы не должны, увы, иметь здесь детей!

— Но почему?

— Когда мы построим корабль — если построим, — в него войдет не очень много файа и людей. А мы не можем никого оставлять — иначе они просто не позволят нам улететь. Мы снесем остатки Цитадели и станем строить Эвергет там, но сначала нам придется создать материалы, которыми можно перекрыть свод диаметром в милю! А когда Эвергет будет готов, мы построим над ним и под ним стены космического корабля, — я уже знаю, каким он будет! — и покинем наш мир. Надеюсь, мы успеем.

— А разве можем не успеть? Теперь, когда…

— Да. И список причин очень длинный.

Они уселись вместе у самого края, их глаза живо блестели. Вэру взял теплые руки Хьютай в свои.

— Пройдут сотни лет исследований, прежде чем мы сможем начать строительство Эвергета. А сколько займет сама работа? Века? И я боюсь… У нас не осталось врагов, но в космосе — особенно здесь — могут произойти… Наши ракеты уже трижды сбивали астероиды, угрожавшие нам!

— Но всякий раз успешно!

— Здесь довольно и одного промаха. А какие сюрпризы готовит нам Бездна? В Туманности столько всего — астероиды и планеты, лишившиеся солнц, нейтронные звезды, черные дыры… а что будет, если такая черная дыра столкнется с Бездной? Или с Нитью? А Межрасовый Альянс? На эти годы мы должны будем затаиться, но, если они будут внимательны, они найдут нас. А наши люди? Файа? Всех мучают кошмары, и наши ученые бессильны. Чем все это кончится? У нас уже восемь тысяч безумцев, а сколько их будет? И когда страх проходит, неизбежно остаются следы…

— Наш мир меняется, и мы должны измениться, — сказала Хьютай, — и не бояться нового.

— Управлять тьмой и идти сквозь нее, — Анмай улыбнулся. — Наверно, я стал очень пуглив, но меня все время преследует один сон… Тебе никогда не приходилось просыпаться от мысли, что в этот миг в космосе происходит что-то чудовищное? Мне часто снится, что в небе появляется светлое пятно, оно растет и обращается в бездну испепеляющего пламени. А миллиарды голосов вскрикивают в один миг — и замолкают…

Хьютай удивленно посмотрела на него.

— Что это может быть?

Анмай помолчал.

— Другие миры в Туманности. Не знаю, кажется мне, или я на самом деле чувствую… но я не хочу такой участи для своего народа. И теперь я знаю, что был прав!

— Ну, я всегда это знала — независимо от того, хотела я в это верить, или нет. — Хьютай тоже помолчала. — Я слышала, что наши ученые расшифровали еще одно межзвездное послание. Что там?

Анмай усмехнулся.

— Это рассказ о том, как устроена Вселенная. Помнишь, я говорил тебе, что законы природы — случайность, зависящая от величины скалярного поля? А оно может принимать любое значение — и оно действительно разное в разных частях мироздания. Есть другие Вселенные, с другой физикой, с другим числом измерений, с другим временем, наконец! И их очень много, это цифра с сотней нулей. Каждая Вселенная очень велика — их размеры нам невозможно представить. Все они возникли в непостижимый миг Творящего Взрыва, пятнадцать миллиардов лет назад. Эти многоразличные части единого мироздания разделяют доменные стенки — листы, состоящие из квантов всех взаимодействий, как Нити или магнитные монополи. То есть, единая Вселенная, Метавселенная — это губка из пузырей, в каждом из которых свои физические законы и своя жизнь или, скорее всего, вообще ничего нет! Абсолютное большинство их — мертвые скопления элементарных частиц. Не только жизнь, но и упорядоченность в космосе — большая редкость… Но есть, — должны быть, — бессчетные Вселенные с другой упорядоченной организацией. Что они собой представляют и что в них происходит — мы не сможем ни представить, ни вообразить! Но есть и еще более странное. В сообщении сказано, что вакуум тоже обладает массой. Только… эта масса отрицательная, понимаешь? Она отталкивает, а не притягивает и ее действие есть причина расширения Вселенной — все галактики разбегаются и эта скорость все растет благодаря этому отталкиванию. Это терафизика — сила отталкивания возрастает с расстоянием…

Хьютай нахмурилась.

— Я не думаю, что смогу это понять… то есть, действительно понять, а не просто представить.

— Я постараюсь объяснить… если ты хочешь. Понять мироздание, в котором мы живем… которое создало нас и может нас уничтожить… понять, чтобы подняться над ним и дать нашим потомкам вечную жизнь… я думаю, что большего счастья нам не дано.

— У меня свое представление о высшем счастье — я хочу иметь сына! Или хотя бы дочь…

Анмай смутился.

— Ты же знаешь, что я… У нас будут дети… потом.

— Через тысячу лет, когда наши разумы сменят по множеству тел? Да мы тогда и жить не захотим!

Он задумался.

— Знаешь… может быть, ты права. Но записи разума необязательно помещать в тело сразу — их можно хранить довольно долго. Так можно попасть в будущее!

— Но я хочу иметь сына сейчас! С тех пор, как мы вместе, прошло много лет — а мы даже не пробовали…

Вэру смутился еще сильнее и вдруг рассмеялся. Хьютай тоже.

— Знаешь, я так и не могу поверить, что мы когда-нибудь сможем покинуть наш мир и увидеть лучшие!

— Вселенная бесконечна, но никто над этим не задумывается. Никто не сможет увидеть и узнать все, но в этом-то наша высшая надежда. Ведь тогда можно развиваться и познавать бесконечно!