Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

шатер не ускользнула от взглядов синов. Прошло некоторое время и, стражник внес в шатер трофейные доспехи синов надетые на древко копья. Воткнув оружие острием в землю, он отошел в сторону, и проворно выхватив из ножен меч, застыл в ожидании приказа. Сины с испугом смотрели на блестящее оружие в руках солдата. Нефтех кивнул головой и воин, шагнув вперед, нанес быстрый мощный удар. Меч гоплита молнией обрушился на доспехи синьского воина и разрубил их на две части. Македонец, молча, поднял с земли их остатки брони, бросив к ногам послов результат своего труда, величественно покинул шатер.

 - И так я жду ваш ответ.

  Пораженные сины не торопились с ответом, с изумлением рассматривая лежащее на земле свидетельство могущества македонцев. Наконец один из синов повернул лицо к Нефтеху и дрогнувшим голосом произнес: - Я очень сожалею господин, но мы не имеем право на заключение военного союза с тобой.

  В палатке повисла напряженная тишина. Послы синов буквально сверлили глазами лицо Нефтеха, но тот был по-прежнему полностью спокоен. С плохо скрываемой насмешкой он посмотрел на синов, выдержал самую долгую паузу, которую позволяли подобные переговоры, а затем изрек

 - Я прекрасно понимаю ваши опасения точно так же как и вашу не искренность. Вам очень нужны мои клинки, но вы боитесь продешевить. Что ж это ваше право, и я нисколько не хочу давить на вас, поскольку вы сейчас же это неверно истолкуете.

  Самым лучшим аргументом в нашем споре будет моя победа над вашим врагом. Я великодушно предлагаю вам остаться в лагере и быть главными свидетелями моего триумфа. Но запомните, после победы условия союза могут сильно измениться.

  Страх мелькнул на смуглых лицах послов. Они вновь стали усиленно шептаться пока, наконец, один из них не объявил советнику свой вердикт – Мы согласны подождать в твоем лагере итогов битвы, господин.

  После этого синов отвели в специальную палатку и приставили к ним крепкую стражу.

  Едва переговоры закончились, Александр велел свертывать лагерь, желая встретить своего противника на равнине. Выставив вперед конную разведку скифов, строго придерживаясь течения реки, македонское войско вступило в земли царства Хань основательно разоренные войной. Готовясь к главному сражению, Александр решил не утруждать себя осадой ханьской столицы Лоян. Он приказал разбить лагерь недалеко от столицы и стал ждать прихода Ван Мина, справедливо полагая, что их встреча не за горами.

  В ожидании противника, полководец вновь и вновь размышлял над рассказом послов описывавших по просьбе Нефтеха подробности недавней битвы с циньским войском. Оценив полученные сведения, Александр был вынужден согласиться с прежними словами Нефтеха, что сины, в своей самоизоляции сильно отстали в военном деле от всего остального мира Ойкумены. Давая оценку тактики синов, Александр с большой натяжкой ставил их на один уровень с персами. Что от полной безысходности в битве при Гавгамелах сделали свою основную ставку на колесничное войско в качестве главной ударной силы.

  От подобного открытия у царя было двойственно на душе. Он, конечно, радовался, возможности держать в своих руках ключ от будущей победы над противником, и огорчался, сознавая правоту Нефтеха в споре о целесообразности похода на синов в ближайшие годы. Единственным, весомым аргументом в пользу разумности этого шага, было наличие у синов талантливого и энергичного Ван Мина, стремившегося объединить все царства Поднебесной под своей рукой.

  К тревожным размышлениям о своей стратегической ошибке, добавились тревожные сны. Три ночи подряд Александру виделось одно, и тоже сновидение, где люди с некрасивыми и отталкивающими лицами нещадно пороли его мать царицу Олимпиаду. Грубо схватив за руки празднично одетую македонскую царицу, они подтаскивали её к широкой скамье и, сорвав одежду, нещадно пороли тяжелыми бичами. Кто-то невидимый царю неторопливо отсчитывал двенадцать ударов, после которого на спине и плечах Олимпиады появлялись кровавые полосы. Когда счет прекращался, мучители хватали за руки свою окровавленную жертву и уносили куда-то в темноту.

  Александр хорошо видел страдания своей матери, сидя на походном троне, но к своему ужасу не мог пошевельнуть и пальцем, чтобы защитить её. Единственное, что он мог делать – это кричать, отчего и просыпался весь в холодном поту.

  Не доверяя сопровождавшему его жрецу Полидору, царь обратился за толкованием своих снов к Нефтеху, усматривая в них какое-то пророческое предупреждение от своего божественного отца великого бога Амона. Египтянин также увидел в них тайный смысл, но ничего определенного сказать Александру не мог. Он посоветовал царю принести богатое жертвоприношение своему божественному отцу, заставил пить лечебную настойку и дурные сны перестали тревожить полководца.

  В отличие от Покорителя Ойкумены, циньского правителя дурные сны не мучили. От него отвернулась Удача, вот уже несколько лет исправно благоволившая Ван Миню и его замыслам. Правителю не хватило всего одного дня для заключения мира с разбитым противником на собственных условиях.

  Казалось, все шло прекрасно. Разгромленные в пух и прах правители пяти царств Поднебесной уже были готовы сложить свои жезлы власти и признать Ван Мина своим владыкой, как вдруг, с запада пришли ужасные вести. Оказалось, что столица Чаньань была взята варварами кочевниками, и все прилегающие к ней земли подверглись страшному разорению. Беглецы вновь говорили о страшном огне, с помощью которого дикие варвары сожгли ворота столицы и вырезали весь гарнизон во главе с бо Кан Сымой.

  Эти вести так потрясли полководца, что он, нисколько не заботясь о сохранении своего лица перед придворными, разразился длинной гневной тирадой по поводу глупых и нерадивых слуг загубивших дело всей его жизни. Плохо справившись со столь подлым ударом судьбы, Ван Мин допустил грубейшую ошибку в переговорах с коалицией. Снедаемый мысль, что промедление смерти подобно, он сам лично отправился на переговоры с посланцами коалиции и в ультимативной форме потребовал  от них скорого подписания мира между царством Цинь и остальными землями Поднебесной.

  Столь эмоциональное поведение Ван Мина, естественно, породило подозрение в рядах переговорщиков и, сославшись на отсутствия полномочий, они спешно отправились к своим монархам. Напрасно циньский правитель весь день прождал их в палатке для переговоров. Почувствовав его слабость, вожди коалиции затаились в ожидания известий, которые смогли бы объяснить столь необычное поведение Ван Мина.

  Осознав свой промах, циньский монарх гневно пообещал в самом скором времени полностью уничтожить все союзные царства и лично насадить на колья все пять голов несговорчивых правителей. После чего приказал сворачивать лагерь и возвращаться домой. Трясясь в своей повозке правителя, он щедро сыпал проклятия на голову