Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

В том числе и…

Вечером, когда турки решили отойти, русские хоронили погибших моряков. В море, разумеется, а где же еще?

В море ушел и Алексей.

Михаил знал, что промолчит о его смерти. Знал, потому что Алешка умер по собственной трусости. Когда было особенно жарко, когда турки рвались на них, словно собаки на волка, Алексей решил удрать, выбрался на палубу – и тут его накрыло ядром. То, что осталось…

Ошметки.

Он не расскажет, что один из царевичевых воспитанников едва не предал все, чему его учили. Потом, когда вернется в школу, уже там…

Может, свою роль сыграло и то, что Алексей был из благополучной семьи. Ему было куда уйти, было к кому вернуться. А вот Михаилу – некуда. Для него школа была всем. И домом, и школой, и единственным шансом в жизни.

Он обязательно расскажет об этом случае наставникам.

А сейчас… А что сейчас?

Армия ли, флот ли – они должны держаться как можно дольше. Обязаны.

Помощь придет, обязательно придет! Ее надо только дождаться!

* * *

– Справятся ли!? Смогут ли!?

Алексей метался по комнате, словно зверь по клетке. Софья наблюдала за ним со спокойствием каменной статуи. Сидела на подоконнике, покачивала ножкой в сафьяновом башмачке, наблюдала за игрой нашитого на сафьян жемчуга. Довольно скоро это надоело венценосному братцу.

– Соня! Да что ж ты молчишь!

– Да, такого мы не планировали. Тут Сулейман нас переиграл. Но если наши люди не смогут отбиться – грош цена и им и нам, – Софья пожала плечами.

Она действительно так считала. Много ли стоит руководитель, который не умеет подобрать людей и делегировать полномочия?

Да ничего не стоит.

Она сделала все, что могла. В Крым направлено оружие. А защитники…

Там есть Ромодановский, Мельин, Разины и Сирко. Хотя последние сейчас в Закавказье.

Но если те, кого Алексей (ладно, она через Алексея) не справятся – грош цена и ей и ее планам. Смерть тетушки резко заставила ее почувствовать свою уязвимость. Она уйдет, а Русь останется. И какой она будет, какой ее сделают дети?

Что может Софья – так это оставить им сплоченную и согласованную команду. Вот и проверка. И команды и ее лично на профпригодность.

– И это все, что ты можешь сказать?!

– Алешенька, а что мы можем еще сделать? Выдвигаться туда со всем войском?

– Мы не успеем до осени.

– Именно. На это турки и рассчитывали, кстати говоря.

– Выбить нас из наших укреплений, перезимовать, закрепиться самим, а когда мы по весне подойдем, штурмовать их будет намного сложнее.

– Вот. Ты и сам все понимаешь. Злись, не злись – раньше весны мы ничем помочь не сможем. Что отправили – то отправили. Припасов у них хватит с лихвой, корабли есть, армия тоже… что еще?

– Я, я должен был быть там! А я не придал значения! Проморгал!

– Глупости, Алеша!

Софья отбросила назад тяжелую косу, посмотрела внимательно, холодно, жестко.

– Ты не можешь быть везде. Физически не можешь. Ты уже повоевал со шведами – мало? Дай повоевать другим, иначе на всю Русь останется только один воевода – ты. Довольно!

– Да я…

– Я понимаю, что это нелегко. Но сейчас лучшее, что мы можем сделать – готовиться к весне. Зимой отправим им что сможем, а весной – поможешь. Но я думаю, что еще в этом году кое-что определится.

– Но война-то одним годом не закончится.

Софья только вздохнула.

– С Турцией нам еще не один раз воевать. Хватит и на твою долю, и детям еще останется. Уверена.

Алексей тряхнул головой и уселся за стол, успокаиваясь. Ну, раз Софья уверена…

– Ираклий пишет.

– И что ему надо?

Евдокию Соня не слишком-то любила. А Ираклий ей вообще напоминал о Наталье Нарышкиной и Матвееве. То, что похоронить бы в глубинах разума, забыть и никогда не вспоминать.

– Узнал про турок. Просит защиты и обороны.

– И что ты ему отпишешь?

– Что разумеется у него все будет. А то как же! И защищу, и обороню…

Брат с сестрой переглянулись. Иван Морозов сегодня был занят, так что разговор происходил с глазу на глаз. Некому было съязвить: «и присоединю». Хотя дело обстояло именно так.

Если они начнут осваивать Закавказье, то Картли и Кахети под патронаж взять сам Бог велел. В хозяйстве все пригодится.

И все чаще Софья задумывалась об одном и том же.

Сейчас Русь – многонациональный конгломерат, кое-как скрепленный на живую нитку обычаями и верой. Удержатся ли?

Советский союз распался. Изнутри ли его развалили, снаружи ли – непринципиально. С этим, как с бесплодием. Внешние ли признаки тому виной, внутренние ли болезни – результат один и тот же. Детей не дождешься.

Если веник развалился – значит, связывали плохо. А вот как получилось у них с Алексеем? Выстоит ли их постройка после их смерти? Часто ведь в истории бывали и великие изобретения, и гениальные правители, но… поколение, максимум – два и пшик. Опять пустота, опять начинай все сначала…

Удалось ли им скрепить постройку так, чтобы она века простояла?

А ведь ей уже не двадцать лет. Четвертый десяток размениваем. Сколько ей еще отмерено в этой жизни? Десять лет? Двадцать? Тридцать?

Хотелось бы пожить подольше, но если завтра она умрет – сделанное ей должно выжить.

Наследники и команда, команда и наследники.

Справятся?

Значит, она живет не напрасно.

* * *

В Черном море тем временем разворачивались боевые действия.

В начале сентября турецкая эскадра атаковала Кинбурн. Фрол Разин смотрел на это, прищурившись. Эх, вот злился он на брата, когда Стенька ушел позвенеть саблями в Закавказье, а выходит, что ему-то тут веселее доля досталась!

– Ишь, палят, – проворчал рядом старый приятель Леско Черкашенин.* – Чтоб вас, свиньи поганые, приподняло, да прихлопнуло…

* названный брат Степана Разина, прим. авт.

Фрол туркам и не того пожелал бы, но лаяться у всех на виду? Не атаманское это дело, ох, не атаманское!

– Сколько ж у них орудий? – вслух подумал он.

– Пожалуй, сотен пять будет, – Леско щурился на корабли. – Янычар своих хотят высадить.

– Так и пускай высаживают, – Фрол усмехнулся.

Несложно было понять, что турки будут штурмовать с суши. С моря-то только обстреливать у них и получится, это всякому понятно. А вот на суше…

Было несколько удобных мест для высадки десанта. И каждое из этих мест Фрол приказал слегка… обустроить.

И не прогадал.

Для высадки турки выбрали место примерно в двенадцати