Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Нэсса взяла со столика свою сумку, вытащила холщовый мешочек и протянула мне. Я взвесил его на ладони — граммов, пожалуй, двести. Заглянул внутрь — и впрямь самородки, мелкие, с золотистым и серебряным блеском.

— Если не понадобятся — вернёшь, — сказала она. — А если потратишь, то возвращать не будешь, естественно, это технические расходы. Краску-эффектор я тоже обеспечу, чтобы ты сделал фотографию-реверс.

— Краску не надо, — ответил я, поразмыслив. — Для реверса всё же лучше клановый цвет. Сработает и другой, конечно, но с клановым можно выиграть лишнюю секунду. А это иногда важно, как я уже убедился.

Нэсса хотела задать вопрос, но так и не задала, лишь молча кивнула.

Мы вышли из флигелька, и я прикинул, как его лучше сфотографировать. Интуиция подсказала — снизу, с той стороны, откуда видны окна мастерской. Но склон там был неудобный, к тому же пришлось бы лазить через забор.

В итоге я решил сделать крюк — через улицу до ближайшего перекрёстка, а оттуда вниз, на параллельную улицу, с которой двор Дирка, по идее, был виден. Но получилось проще, без этих хитрых манёвров.

Сам перекрёсток оказался подходящим объектом для следопытского фото. Я нашёл ракурс, откуда выгодно смотрелось и озеро, и полотно асфальта, ведущее вниз, к подножью холма. Сделав снимок, прокомментировал:

— Вернусь вот сюда. Про запас есть фото гостиницы. А на крайний случай — ещё и реверс, который сразу в столицу.

— Что значит — на крайний случай?

— Ну, мало ли. Вдруг вылазка затянется на полмесяца, например? Или даже дольше? Проще в столицу тогда вернуться.

Мы спустились с холма, поймали такси и разъехались по гостиницам, договорившись продолжить завтра.

Адрес фотоателье, работавшего с даль-цветом, я выяснил заранее, с помощью гостиничного администратора. Поэтому теперь я успел до вечера сдать плёнку на проявку и на печать, доплатив за срочность.

К обеду следующего дня мне вручили два крупноформатных снимка. Я скатал их в рулон, добавив ещё и третий, столичный. Сунул всё в тубус и поехал на холм. Оделся практично — брезентовые штаны с несколькими карманами, крепкие ботинки, немаркая рубаха. Плюс кое-какие вещи в компактной наплечной сумке на молнии.

Нэсса уже ждала меня.

— Вот, держи, — сказала она.

Я взял у неё небольшой конверт, а также прямоугольную фотокарточку, на которой был запечатлён тип с расстёгнутым воротом, насмешливым взглядом и кривоватой ухмылкой. Ему было тридцать с лишним, судя по виду.

— М-да, — сказал я. — Твой дядя — тот ещё ухарь. Надеюсь, хоть над тобой-то он не прикалывался с тем своим письмом.

— Надо мной — вряд ли, — сказала Нэсса. — По крайней мере, не в этом случае. Даже для него это было бы перебором.

Сунув фотку в карман, я посмотрел на картину. Сказал:

— Сейчас я войду, а ты подожди какое-то время здесь. Если Дирк в посёлке, я найду его быстро, за полчаса…

— Буду ждать до вечера.

— Ну, как знаешь. Но я почти уверен, что он не там. Какой смысл торчать в этой глухомани? Но раз он тебе оставил именно эту дверь, значит, там наверняка есть подсказка, как его искать дальше. Вот и займусь. Короче, если я не вернусь в течение часа-двух, не пугайся. Это означает всего лишь, что я поехал куда-то в другую местность.

— Я всё-таки надеюсь, что вы с ним вернётесь быстро.

— Я тоже, но шансов мало.

Поправив за спиной тубус, я повернулся к холсту. Нэсса отошла, чтобы не мешать.

Я сосредоточился, глядя на красную стену дома.

Пейзаж стал чётче, насыщеннее, проявились другие краски кроме даль-цвета. Картина открылась вглубь, добавились полутени — теперь всё выглядело скорее как фотография, к тому же почти трёхмерная.

И по содержанию пейзаж изменился.

Нет, это было не подменное фото, как на экзамене. Местность осталась той же, но вот домов на заднем плане прибавилось, и машин стало больше. Рисунок трещин на сухом грунте неуловимо преобразился.

Ну да, всё верно — с момента, когда двоюродный дядя Нэссы всё это рисовал, прошло уже больше года. Пейзаж актуализировался.

Моего лица коснулся горячий ветер.

Холста передо мной больше не было, был проём в другой мир.

Я шагнул туда и сразу зажмурился.

Солнце жарило слева-сверху, сияло. На блёкло-голубоватом небе не видно было ни единого облачка. Внизу же ландшафт был начисто лишён зелени — ни травы, ни деревьев. Скалы вдали желтели тоскливо и монотонно.

Дороги вокруг посёлка отсутствовали. Здешнему транспорту они, собственно, не требовались — равнина была плоской, как стол. Иссушенная глинистая земля затвердела, узкие трещины не могли помешать мотовездеходам. Один из них как раз демонстрировал свой КПД на практике — шустро двигался от посёлка в сторону скал, а за ним тянулся шлейф пыли.

Оставался вопрос, как народ сюда добирается в дождливый сезон, когда глина раскисает, но сейчас это было неактуально.

Я подошёл к ближайшей постройке. Она и впрямь оказалась модульной — состояла из нескольких блок-контейнеров, собранных воедино. Геометрическими изысками здесь явно не заморачивались, конструкции представляли собой прямоугольные призмы. Я провёл ладонью по обшивке — да, пластик.

Вездеходы же вблизи выглядели ещё экзотичнее, чем с дистанции. Большие колёса, покрышки с мощным рифлением, а вся механика — на виду, как у мотоциклов, без защитного корпуса. Лишь некоторые узлы имели кожухи сложной формы, почти без ровных поверхностей.

По этому принципу были сделаны даже грузовики. Вместо кузовов привычного вида или фургонов они имели решётчатые клети из толстых прутьев или из проволоки. И даже над водительским местом не было козырька. Меня это несколько удивило. Шофёрам-дальнобойщикам здесь, под палящим солнцем, явно приходилось несладко.

Держась за стенку постройки, я переждал дискомфорт, пока в мою голову впитывались местные грамматические структуры и обрастали лексикой. Воздух казался вязким от зноя. Сухая пыль, поднятая там, где я только что прошёл, неохотно оседала на грунт.

Блок-контейнер, возле которого я стоял, не имел оконных проёмов — склад, вероятно, судя по припаркованным рядом грузовикам. Была только дверь, и она открылась к тому моменту, когда я пришёл в себя.

Наружу шагнул мужик, одетый примерно в таком же стиле, как и я сам, разве что рубаха у него выгорела на солнце практически добела. А в кобуре на поясе висел револьвер.

Мужик оглядел окрестности, зыркнул на меня подозрительно, но ничего не сказал. Водрузил на голову широкополую шляпу, надел тёмные очки и направился к вездеходу-грузовику, стоявшему чуть