Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

— Не люблю.

— А я думал, принципиально. — Лорд поднял бровь.

— Принципиально я не делаю более серьезные вещи. — Я вздохнул. — Не убиваю невинных граждан на улицах, не участвую в оргиях с несовершеннолетними, не ворую… даже сухарики Барбары. Особенно их. А всякие мелочи я не делаю потому, что не нравится. Вкус спирта, в частности.

— Надо же! — восхитился Сеймей. — Никогда не размышлял об этом в подобном ключе. Есть все-таки чему у вас, федиков, поучиться…

— У кого?

На этот раз шансы подавиться стали куда более весомыми.

— Федиков, — с готовностью повторил рыжеволосый лис, даже не пытаясь утаить от меня торжествующие искорки в глазах. — А ты не знал, как мы вас, федератов, сокращаем?

Один-ноль в пользу Империи. «Импы» звучит даже как-то более гордо, устрашающе, что ли. Да уж, уели, так уели, паразиты зубастые!

— Так чем плохо, что я не пью?

Лучше вернуться к более ранней теме. На всякий случай.

— Ну, это не только мое мнение. — Лорд лениво махнул рукой. — Капитан Кейн вон тоже сетовал.

— Обычно сетуют на обратное, — удивился я. — Кстати, чувствую, что сам в скором времени начну переживать за здоровье вышеназванной особы.

— Все настолько плохо? — Посол встревожился. — Ты уверен, что девочку не следует забрать…

На мгновение я задумался. Вот он, дивный шанс избавить моего напарника… нет, не от выбора — таких избавителей у него и так валом. Наоборот, от его отсутствия. Дать свободу решать самому. Если продолжение прежнего образа жизни — один лишь намек мне, и имперец с радостью заберет ребенка у такого аморального чудовища, каким я представлю капитана М. Кейна! Еще и приплатит. Ведь, как выясняется, на самом деле все не столь и страшно. Сеймей готов сам взяться за опекунство: это он мне дал понять недвусмысленно в самом начале нашего разговора. Как только рассказал об успешном возвращении принцессы Элери на родину. Вот какое дело, оказывается, его сюда привело! Впрочем, нечто подобное я и предполагал. А вот про Адвенту, про самое ее существование, он не знал и был, мягко говоря, потрясен. Конечно, я тактично назвал ее младшей сестрой-близнецом принцессы, не коснувшись скользкой темы клонирования. Пока. Хотя выявлять истинных лиц, стоящих за ее, гм, рождением, все равно придется вместе. Если, конечно, наше или их руководство не наложит вето — тогда все станет ясно и без расследования. Но изначально-то история представлялась моему знакомому простым похищением наследницы династии с целью пресечения последней и попытки государственного переворота! А теперь дело донельзя усложнилось новым неизвестным — малышкой Эд. При всем при этом (возвращаю комплимент обратно) Сеймей тоже парень хороший. Потому-то я ему почти все и рассказал. В таком деле, когда даже Барбара, чувствую, играет против нас (или нами, что почти одно и то же), лучше доверять интуиции или ничему вообще. Логика здесь пасует: слишком многое наши «противники» знают, а мы — нет, и можем не узнать никогда.

Так вот, возвращаясь к лорду: если он ее заберет, то девочка будет расти среди собственного народа, в заботе, достатке и покое. Операция по привнесению в ее внешность отличительных от настоящей наследницы трона черт — невысокая плата за это. А что может дать ей мой друг? Из вышеперечисленного ровным счетом ничего. Казалось бы, вопрос проще пареной репы. Один момент: отдать девочку на родину — это внятно и доходчиво объяснить ей, что Морган Кейн на самом деле не ее отец. Остальное — что ее сделали фишкой в игре — объяснять не понадобится, ребенок не глуп. Когда-нибудь все это в любом случае раскроется, но не в столь же восприимчивом возрасте, когда и гораздо менее серьезные вещи способны неузнаваемо искалечить душу! Нет. Я уверен, только это Сеймея и заботит. Я ж говорю, хороший человек. Та же Барбара, наверно, черта с два задается такими вопросами. Да и к детям у импов самое что ни на есть трепетное отношение, не требующее, думаю, объяснений.

А еще (и об этом думаем мы оба, это уж точно) неизвестно, не привязался ли к ней Морган. Без собственного ведома, разумеется. За два коротких дня.

И последнее. То, о чем уже беспокоюсь только я, едва ли имп настолько знаком с переживаниями моего друга. Не окажется ли так, что Эд — явная обуза на настоящий момент времени — в будущем станет ему дорога по-настоящему? Ведь пройдет от силы год-другой, и он жизни без нее представлять не будет. Я чувствую, я знаю, что так и окажется. Если мы не отнимем ее сейчас…

— Не знаю, — честно признался я. О чем он там спрашивал? Ага, можно ли доверять ребенка родителю, злоупотребляющему спиртным. — Хочешь, съездим, посмотришь сам?

— В такой час? — усомнился Сеймей.

— Час ночи, детское время, — возразил я. — Девочка, разумеется, спит, а вот счастливый отец — едва ли. Через двадцать минут убедимся, что все в порядке, и раскланяемся.

— Все еще волнуешься? Ну так поехали! — Мы быстро расплатились и сели в посольский кар. В течение всей быстрой езды в кабине царило молчание. Лорд опасно близко подобрался к моим мотивам. Да, я тревожусь. Переживаю за своего напарника и друга, который может принять решение (неважно, верное или нет, поддержу я это решение или в глубине души не одобрю), исходя из недостатка данных. Возьмется нести камень на гору, думая, что больше некому. Нет, не так! Не зная, что у кого-то есть повозка. Или даже катапульта.

А еще, если совсем уж честно… Я сам не понимаю, почему волнуюсь. Сердце не на месте. Будто бы история вовсе и не закончилась.

Ул. Строителей, дом 12, после полуночи.

«Дежавю», — подумал я, затормозив перед мерцающей щелью двери квартиры номер 13. Придержав Сеймея за рукав, я оттащил его на лестничную клетку. Какая удача, что лифта нет, а при подъеме по ступенькам мы не разговаривали! Через полминуты объединенная имперско-федеральная опергруппа приступила к действиям.

Поднимаясь по водосточной трубе (что казалось таким простым делом в прошлый раз, в канун Рождества, но теперь-то следовало двигаться и быстро, и бесшумно), я старался сосредоточиться на своем, так сказать, восхождении, но мысли лезли в голову всякие. Во-первых, не напрасно ли я впутал в дело полномочного представителя, в сущности, враждебной расы, пусть даже очень милого и дружелюбного? Не окажется ли у приоткрытой двери какое-нибудь банальное объяснение? Может, я снова барахтаюсь и пытаюсь плыть к берегу там, где и воды-то по пояс? Если Морган просто забыл прикрыть дверь, утомленный событиями сегодняшнего дня, то-то удивится, бедняга. Ладно уж, на этот