Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

он радуется, то ли злится, то ли опять на него какая хворь напала. Но всё оказалось намного прозаичнее. Лишь только я положил руку на стол, как Булька ловко по ней прокатился, осел в районе моих плеч и шеи и выдал причину своего поведения:

«Мне захотелось размяться! Энергии теперь вполне хватает, и мне кажется, я смогу допрыгнуть со стола прямо к тебе в кровать!»

«Не стоит этого делать! Я ведь и… испугаться могу!»

«Ну да! Скажи лучше: порвать на кусочки! Я тебя изучил порядочно: спросонья ты полагаешься только на инстинкты самосохранения! А они у тебя как у дикого животного….»

«Спасибо! Можешь считать, что ты мне польстил…, и порадовал своей бодростью и оптимизмом. Теперь то мы можем заняться приборами? Ты просто не представляешь, в каком временном цейтноте мы находимся!»

«Да? А мне показалось, что это твой обычный режим жизни. И вечно что-то не успевать: нормальное явление».

«Слушай, Булька! – направляясь в соседнюю комнату, я вспомнил наш недавний разговор. – А давай я тебя и вправду оформлю на воинскую службу? Знаешь, как это здорово будет?!»

«Не понял! К чему бы это?»

«И звание сержанта тебе сразу присвою! Имею полное на то право».

«Танти! Это ж я ради шутки сказал. Оно мне надо? И поспорить я люблю! Попадётся какой-нибудь командир самодур и будет постоянно строить по стойке смирно! А то и отжиматься заставит! А я ж инвалид: ни ручек…, ни ножек…!»

В моей голове после этого раздалось какое-то странное хлюпанье, и я догадался, что Булька так смеётся. Глупая улыбка, признаться, и на моём лице появилась. Лишь только я представил как фигурка несуразного человечка, когда-то изображаемая риптоном, неуклюже делает отжимания. Но постарался оставить последнее слово за собой:

«Действительно! Ты прав! В военные идут только существа решительные, с крепкой волей и со стальным характером. А вот и наши приборы! Смотри: здесь образцы сетчаток глаз. Самых разных, и не только человеческих. Как ты намерен действовать?»

«А ты как думаешь? – мне показалось, что Булька продолжает смеяться. – Буду действовать со всей решительностью, волевым усердием и несгибаемым характером. Что, кстати, весьма мне присуще! И прошу учесть: тебе будет больно, скучно, неудобно, неприятно, а то и противно. Но, как ты недавно высказывался пословицей: назвался груздем, значит, тебе отрежут и ноги и голову….»

«Да нет! Там говорится: полезай в кошёлку!»

«А какая разница? Итог то от этого не меняется! Груздю – гайка!»

Булька оказался прав. Потому как я ни за что не поверю, что он издевался надо мной специально. И не только надо мной, но и над Алоисом. Но котором производились сравнительные эксперименты. И не только над Алоисом, но и над собой, в том числе. Потому как за сутки риптон два раза заряжался электричеством по полчаса. И сам страдал от сильной усталости.

Мы начали с более лёгкого: с лайзмера. И прибор вселил в наши души изрядную порцию оптимизма: ни отпечатки, ни наращенные и изменённые части тела не вызывали малейших сомнений в плане хирургического вмешательства. Всё новое на моём теле смотрелось так, словно оно там и выросло в далёком детстве. Или превратилось в стратегические запасы в более зрелом и предусмотрительном возрасте.

А вот совладать с подделкой сложной сетчатки, нам долго не удавалась. И тут мне досталось по полной программе: глаза пекло, жгло, давило и ослепляло. Как я только зрения не лишился? Поспать не удалось и десяти минут. Всё тело, а в особенности шея, болели от постоянно напряжения и сидения в неудобных позах. Во рту горчило, в носу щипало, слёзы проложили на моих щеках глубокие впадины, а лоб прорезало несколько новых старческих складок.

Во время коротких перерывов у меня не хватало сообразительности, что бы понять: о чём рассказывают ребята в краберных переговорах, чем занять их свободное время, и что спланировать не ближайшее будущее.

И на следующее утро, когда моё терпение фактически иссякло, и я уже готовился дать отбой на большой отдых, Алоис резко выкрикнул:

– Есть! Полная идентичность! – мавр оторвался от просмотрового экрана и протянул мне снимок. Тяжесть на моей голове немного сместилась назад, глаза мои с трудом обозрели свет, но присмотреться не удалось: всё плыло пятнами и кругами. Видя, что я не могу сфокусировать взгляд, Алоис добавил: – Из последней серии, пятый номер!

«Здорово! – без энтузиазма воскликнул в моих мозгах Булька. – Именно в пятом номере мы применили тройное наложение растянутой плёнки.

– Но ведь я при этом почти ничего не видел! – попытался возражать я. – Только тени и световые пятна!

Когда я говорил с риптоном вслух, Алоису было легче следить за происходящим. Вот и сейчас он сообразил быстрее всех:

– А зачем тебе видеть в момент фотографирования? Ведь Булька утверждает, что за пару дней тренировок он сможет «ставить» запрограммированную в его памяти сетчатку за несколько секунд! Приложился лицом к прибору, моргнул пару раз, и уже всё настроено. Провели фиксацию – опять моргнул и готово: смотри да любуйся окружающими тебя идиотами.

– Конечно, не тебе ведь моргать! А со стороны всё кажется проще. Вон, и Булька говорит: тренироваться ему до одурения! Дня два, не меньше. А сейчас он хочет проверить своё умение. Давай два новых образца, с которыми мы ещё не работали. Если получится – буду ходатайствовать о присвоении ему звания лейтенанта.

– Так он согласен поступить на службу? – удивился Алоис.

– Как же…! – я на мгновение прислушался к возражениям риптона. – Говорит: только через мой труп!

– Его труп или твой?

– Конечно, мой! Если бы его, то ему бы присвоили офицерское звание посмертно…. О, святые электроны! Опять он мне глаза выжигает! Фотографируй быстрей!

Последние мытарства мне показались особенно неприятными. Но зато полностью подтвердили способности Бульки создавать наложением нескольких слоёв своей плоти на моё глазное яблоко ложной сетчатки глаза.

– Ура! – воскликнул Алоис после этого. – Теперь ты можешь заменить любого человека в Галактике!