Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

— Спасибо и на том, — вздохнул я. — Впрочем, если за нами следят, то видят в том числе и этот разговор, — пожал плечами.

— Вряд ли они столь хороши, — усмехнулся он в усы. — А теперь давай ещё раз пройдёмся по легенде, потом посмотришь память Изена, благо, что ты владеешь зачатками некромантии, — очевидно Вензор подразумевал, что ради этого парня снова временно убьют, — а там — целители изменят вам лица и вы направитесь в своим новым «друзьям».

Облизнув губы я кивнул. Выбора не было, скоро я окажусь в крепости Фирнадан. В виде смертника, шпиона, диверсанта или невольного осведомителя? Чертовски хороший вопрос!

Глава 8

«Посмотри на других и задумайся о грехе и глупости, которые ты увидишь. Ибо их грех — это и твой грех, а их глупость — и твоя глупость. Ищешь подлинное отражение? Вглядись в чужака, которого презираешь, а не в друга, которого любишь».

Трактат о святости. Книга первая, стих шестой.

* * *

Окрестности города-крепости Фирнадан, взгляд со стороны

— … и я бы назвал это отличным завершением первого дня осады, если бы не столь многочисленные жертвы среди так называемых «перебежчиков», — закончил доклад Сандакай.

Дэсарандес величественно кивнул. Почти всё из этого он и так знал.

— Нам в любом случае нечем их кормить, — будто бы извиняюще улыбнулся император.

— Имелась ли столь большая необходимость в их принудительной вербовке? — герцог Юга не сумел удержать упрёк в своём голосе.

— Наказание должно быть всеобъемлющим и в должной степени суровым, — поведал ему Мирадель. — Таким, чтобы оно запомнилось навечно. Или, хотя бы, на несколько поколений. О бедах, свалившихся на Мобас, а также весь бывший Нанв, будут помнить долго. Кроме того, — подпер он подбородок кулаком, — нам это выгодно. Во всех смыслах.

— Искоренение местного населения, чтобы на их место прибыли беженцы из других регионов Империи, в поисках лучшей жизни, — вздохнул Сандакай. Ближайший советник императора отлично знал эти истины, ведь был одним из тех, кто принимал непосредственное участие во время их принятия.

— Ещё снижение вероятности восстания и сохранение жизней наших солдат, — лукаво сверкнули глаза Дэсарандеса. — Сколько сегодня могло погибнуть честных имперских мужей, если бы своими телами их не прикрыли завербованные жители Мобаса и ближайших окрестностей?

— Достаточно много, — склонен был признать его собеседник. — Обстрел, который проводился со стен Фирнадана был самым мощным на моей памяти.

— Фатурк и Хелфгот постарались на славу, — припомнил император архонтов двух последних вольных городов (не считая Магбура). — Похоже они выгребли все свои запасы пороха и артефактов. Таким темпом их хватит ненадолго.

— А насколько хватит нас? — задал Сандакай острый вопрос.

— Настолько, насколько закалена наша решимость, — уверенно произнёс Дэсарандес. — Армия противника, расположенная за пределами Фирнадана, сократилась почти на четверть. Немало стрелков выбито и со стен города-крепости. Их гарнизону скоро будет неоткуда брать новых солдат. Ещё один-два дня в таком же напряжённом ключе и войскам противника, подле Фирнадана, придётся отступить или стать пищей «перебежчиков», которых голод всё чаще толкает на приступы каннибализма. Следовательно, они отступят. После этого мы, — Мирадель склонился над картой, — расширим сеть окопов вокруг западной части стены, проводя обстрел и днём и ночью. Трёх дней хватит, чтобы их укрепления дали столько трещин, сколько звёзд горит в ночном небе. После этого реализуем остатки мяса и, под их прикрытием, войдём в Фирнадан сразу с нескольких сторон.

— Что если они подготовили ловушку изнутри? — нахмурился герцог. — Взяли на вооружение тактику Броннусворда?

— Наверняка подготовили, — улыбнулся император. — Но я знаю, как решить эту проблему.

Сандакай несколько секунд буравил его взглядом, но, поняв, что Дэсарандес не собирается ничего рассказывать, сдался.

После этого они ещё час обсуждали различные мелочи, касающиеся их похода, осады, лагеря, логистики и провианта. В заключении перемолвились и парой слов о ближайшем, ночном нападении. Противник всегда должен быть в напряжении, тем более, что инициатива была у Империи, отчего ей нужно было пользоваться. Потом герцог покинул своего господина, оставив его в одиночестве.

В одиночестве?

«Как хорошо развиваются события здесь, столь же отвратительны они на родине», — прошептал Хорес.

— Челефи никогда не достичь успеха, — Дэсарандес поставил локти на стол, уткнувшись лицом в ладони, собранные в замoк.

«Ты знаешь, о чём я, — прошелестел столь же невесомый голос. — Зачем стравливать свою жену и моего жреца?»

— Империя должна быть сильной, — сквозь сжатые зубы ответил мужчина. — И ради этого…

«Ты отдашь свою женщину в жертву?»

Дэсарандесу невольно вспомнилась Валтрауд, его самая первая жена, с которой он познакомился и с кем вступил в брак во времена Великой войны. В тот период истории свадьбы играли быстро, ведь каждый понимал, что легко может не вернуться после следующей стычки. Люди торопились жить.

Валтрауд… И её предательство.

— Кто сказал, что жертвой будет она? — Мирадель улыбнулся. — Силакви чересчур поверил в себя. Посчитал, что раз он может говорить с тобой, то равен мне не только по бумагам, но и по факту. Разыгрываемые сейчас события — лишь партия в сене?т. У твоего ставленника есть возможность обыграть их правильным образом. Но… — улыбка стала шире, — ты сам знаешь, что он так не поступит. Нет, Киан слишком самоуверен. Он непременно посчитает себя самым умным, а потому нанесёт удар.

«И обратит в пепел всё, на что падёт взгляд, — добавил невидимый собеседник. — Ей не спастись от случившегося».

— Возможно, — император прикрыл глаза. — И всё-таки, я поставлю именно на Милену.

Походный шатёр погрузился в тишину. Хорес ушёл. Дэсарандес не опасался, что он что-то расскажет Силакви. Нет, мужчина отлично знал того, в связке с кем прожил уже более тысячи лет. Хоресу будет интересно посмотреть на то, чья будет взяла. Победит ли опытный игрок или начинающий. Верховный жрец самого религиозного государства или жена императора.

— Жена… — Мирадель скривился. Воспоминание о Валтрауд заставили память вытащить одну из старых и весьма отвратительных сцен Великой войны, которая изредка преследовала его в кошмарах.

Как наяву он вспоминал каждую секунду своего болезненного пленения. Каждый миг пребывания в руках гисилентилов.

— Джориз-с-с Ороз-с-сон…