Безлицыш - Андрей Олегович Рымин

Последнее распалившийся Сон едва ли не рыком выдавливает из себя сквозь сжатые зубы.

— О нет, Юль-Сон, — переводит он полный злорадства взгляд с меня на стоящую на коленях дочь, — так легко, как этот бездушный дурак, ты не отделаешься. Глупыш-Энди — всего лишь инструмент. Его можно казнить и забыть. Ты же — подлая неблагодарная тварь, поднявшая руку на собственного отца. На наместника! На своего господина!

Нет, не ради меня Сон собрал в зале подданных. Прима этого шоу стоит на коленях. Но опущенная голова заговорщицы — это всё же не про смирение. В устремлённом на наместника взгляде поднявшей лицо Юль-Сон презрение борется с ненавистью. Её били и били нещадно. От былой красоты женщины ничего не осталось. Не лицо, а один сплошной синяк. Но она даже близко не сломлена.

— Ты — дерьмовый отец, — вместе с кровью выплёвывает Юль-Сон из разбитых губ. — И не менее дерьмовый правитель. Ты — посмешище. Все соседи смеются над тобой-дураком.

Стойкость, достойная уважения. Но злить своего палача глупо. Впрочем, Сона речь дочери не зацепила. Наместник смеётся.

— Дурак я, а на коленях передо мной стоишь ты? Заткните ей рот. С этой тварью мы поболтаем потом. У нас с тобой, доченька, впереди много времени.

Значит казнь сегодня ждёт лишь меня. Не удивительно, что Чу-Сон замер статуей. Понимает, что у его сестры ещё будет возможность под пытками сдать остальных заговорщиков. И, судя по лицу сына наместника, он верит в мастерство отцовских палачей.

— Ну что, Энди, хочешь что-нибудь сказать в своё оправдание? — поворачивается ко мне наместник, когда получившая удар в живот Юль-Сон сгибается пополам.

Он, и правда, дурак. Желая продемонстрировать подданным своё величие, Сон своими словами и действиями лишь прилюдно позорит себя. Заслужить уважение, издеваясь над собственной дочерью, сложно. Даже сам факт того, что Юль-Сон пожелала убить отца — уже жирный минус в его репутацию. Возможно, я смогу решить этот вопрос малой кровью.

— Мне не за что оправдываться.

— Энди гордый, — со смешком сообщает Сон стоящему рядом с ним сыну. — Он принц.

И опять мне:

— Как казнят преступников у вас в полисе? Твой отец знал в этом толк?

— Отсечение головы.

— Милосердно. Хорошая быстрая смерть. Ты её заслужил.

Сон решил поиграть в благородство. Хорошо, подыграю. Заодно подстрахуюсь. Если клюнет, смогу существенно облегчить свою задачу.

— Благодарю. Мне положено последнее желание?

— Почему бы и нет? — пожимает плечами повеселевший наместник. — Только в рамках разумного. Что-нибудь быстрое. Такое, что можно исполнить прямо здесь и сейчас.

Он клюнул.

— Поцелуй красавицы.

Тронный зал оживает. Перешёптывания, охи-ахи, смешки. Сон хохочет.

— Энди, Энди… — качает головой наместник. — Не туда ты ходил. Не в игорные дома тебе нужно было идти. Не в игорные… У нас, в Сендае, лучшие дома удовольствий во всём Светлом Царстве. Постеснялся? И зря. Теперь умрёшь девственником. Но, хотя бы целованным. Приведите одну из моих наложниц.

— Не нужно наложницу, — останавливаю я наместника, ради смеха решившего выполнить последние желание юного смертника. — Белокурая красавица, наливавшая мне вино. Мне нужен её поцелуй.

— Тиша? — вновь заливается хохотом Сон. — Ну у тебя и вкус, Энди. Хорошо, что ты встал на Путь. Король бы из тебя вышел паршивый. Надо же… Предпочесть служанку наложнице? Да уж… Позовите её.

Вот и всё. Сейчас Сон развяжет мне руки. В переносном, конечно же, смысле. И ждать не придётся. Тиша уже здесь — спешит к трону хозяина, вынырнув из какой-то прикрытой ширмой двери.

— Поцелуй его, — приказывает своей служанке наместник, и лишённая воли девушка устремляется ко мне.

Пальцы держащих меня паладинов ещё крепче стискивают мои плечи. Всё, подходит. Её губы тянутся к моим. Мой рот уже полон слюны. Я специально заставил свои слюнные железы нагнать объём жидкости. Так ей будет проще проглотить мой подарок. Рефлексы помогут.

Наши губы сливаются в поцелуе. Толкаю слюну. И не только её. Получилось! Сама того не желая, Тиша только что проглотила жемчужину. Отпрянув, служанка наместника непонимающе таращится на меня. Девушка не может понять, что это было.

Всё, поняла. Брезгливо скривилась. Глотать чужие слюни — то ещё удовольствие. И это она ещё не знает, что только что одновременно поцеловала родного брата и прожившего тысячи лет старика.

— Ну, кто так целуется? Ты ей словно в рот плюнул. Энди, Энди…

Пока Сон злорадствует, Тиша успевает вернуться к ширме и исчезнуть за ней. Пора начинать. Между мной и наместником всего пара Светлых. Ещё двое держат меня за руки, что и так стянуты за спиной металлическими браслетами. Под балахонами паладинов хватает оружия, но мне проще его позаимствовать у ближайших солдат. Те стоят плотной цепью в нескольких шагах от меня, отделяя свободный от лишних людей центр зала от заполняющих его периферию зрителей.

— Ну что же, — картинно вздыхает наместник, — пора привести в исполнение твой приговор. Последнее желание выполнено…

— Но я ещё не сказал своё последнее слово, — перебиваю я Сона.

— Каков наглец, — хохочет правитель Сендая. — Желание, слово… Потом он захочет съесть свой последний обед.

— Я буду краток.

— Пусть скажет! Боишься?

Это выкрик Юль-Сон. Проорала и снова с хрипом согнулась, получив очередной удар под дых.

— Ты плохой человек, плохой отец и плохой правитель, — начинаю я, не дожидаясь разрешения. — Теперь я в этом окончательно убедился. Ты не прошёл проверку, Сон. Я смещаю тебя.

С этими словами я вырываюсь из рук паладинов, одновременно ломая браслеты. Те были душилками — импульс мне не потребовался. Длинный прыжок, кувырок — и вот я уже с выхваченными из солдатских ножен мечами в получивших свободу руках лечу молнией к лестнице, ведущей к возвышению, на котором стоит трон наместника.

— Прикончить его!

Приказ лишний. Паладины из личной охраны наместника, стоявшие у основания лестницы, и так уже выхватывают спрятанное под одеждой оружие. Кинжалы Светлых не намного короче добытых мной клинков, но они не помогут им. Фехтовать обладатели Благословенной брони не умеют. Одних силы и скорости мало. Тем более, что я и сильнее их, и быстрее.

Ноль лишних движения. Больше можно не сдерживаться. Два обезглавленных трупа начинают заваливаться у меня за спиной, а я уже лечу дальше.

— Нееет!

Единственное, что Сон