Князь Целитель 5 - Сергей Измайлов

— По любому малейшему поводу, — добавил я.

— Обязательно! — сказала девушка, внезапно сделала шаг в мою сторону и поцеловала в щёку. — Ещё раз спасибо тебе за всё!

Потом она убежала, а я остался один посреди заваленной коробками и банками палаты. Я уловил её взгляд. Короткий, но очень выразительный. Возможно, именно потому, что я его уловил, она так быстро убежала. А её губы так и остались у меня на щеке. Ну не в буквальном смысле, конечно, я имею в виду ощущение.

Забавно, но когда я направлялся сюда, я и не думал ни о каких отношениях, но после того, как столько времени провел рядом с Евгенией, то невольно возникают мысли… Ладно, надо собраться.

Пока в госпитале тихо и нет никаких других дел, я решил навести хоть какой-то порядок на нашем временном складе и у себя в голове. До этого мы с Костей ставили коробки по большей части хаотично, лишь иногда соблюдая видимость порядка, так что труд предстоял нелёгкий.

Стоило мне переставить с места на место с дюжину коробок, когда где-то прогремел взрыв и дзынькнули стёкла в окнах. Но звук донёсся точно не со стороны северных ворот, да и от восточных вряд ли. Такое впечатление, что это где-то внутри помещения.

И тут меня осенило, а от догадки начало противно тянуть под ложечкой. Шмякнув очередную коробку, куда попало, я выбежал из палаты и стремглав понёсся в сторону злосчастной второй манипуляционной. По пути увидел высунувшегося из ординаторской Герасимова, но, ничего ему не сказав, пробежал мимо и распахнул дверь манипуляционной.

Где-то в центре облака плотного сизого тумана надрывно откашливался Арсений. Значит, живой, что уже радует. Благодаря образовавшемуся из-за открытой двери сквозняку, дым быстро рассеялся, я увидел силуэт горе-артефактора на фоне окна с выбитыми взрывом стёклами. Парень пытался разогнать дым руками и продолжал откашливаться, но уже не так надсадно.

— С тобой всё в порядке? — спросил я, осторожно ступая по осколкам стекла и кафеля внутрь помещения. — Не поранился?

— Есть немного, — справившись с кашлем, пробормотал Сеня. — Рукам больно.

— Покажи мне, — взволнованно сказал я, шагнув ему навстречу.

От рукавов его модной, идеально чистой рубашки остались одни окровавленные лоскуты, на ладонях и предплечьях множественные мелкие раны и ожоги, всё это покрыто копотью. Лицо парня оказалось целым, только в местах, которые он не прикрыл ладонями, тоже была копоть.

— Замри, и придётся немного потерпеть, — сказал я и начал залечивать раны и ожоги.

В этот раз у парня были повреждения, почти сопоставимые с теми, что и у пострадавших в Аномалии охотников и солдат. При этом он держался вполне достойно и не истерил, лишь постанывал и шипел. Может, его просто оглушило и поэтому такая вялая реакция?

Позади себя я услышал шаги и чьё-то знакомое дыхание. Обернувшись, я увидел на фоне дверного проёма коллектив приёмного отделения почти в полном составе.

— Я вот думаю, — сказал Герасимов, выразительно и злобно растягивая слова. — К ветеринару его отвезти или самому прямо здесь кастрировать?

— Ржавыми ножницами, — подхватил идею Василий Анатольевич.

Арсений уставился на меня такими испуганными глазами, словно все эти угрозы прозвучали именно из моих уст.

— Они это что, серьёзно? — дрожащим голосом произнёс парень и рефлекторно прикрыл уже вылеченной рукой то, что у него хотели отнять.

— Ну так, иносказательно, — ухмыльнулся я. — Но приятного всё равно мало. А если ты не исправишь ситуацию, то Анатолий Фёдорович вполне может осуществить свои пожелания.

— Г-господа, — Сеня, видимо, наглядно представив, что ему грозит, начал заикаться. — Я в-вам обещаю, я всё исправлю, ч-честно-честно! Я сам к-кафель куплю, рабочих найму, ок-кно новое вставлю, я вам обещаю! Нет, я к-клянусь!

— Хм, — издал неопределённый звук Герасимов. — Предложение заманчивое. Но с другой стороны — бессмысленное. Забейте окно фанерой, чтобы здесь птички не гадили.

Мы с Арсением переглянулись. Он недоумевал от того, как легко ему обошлась его ошибка в расчётах, а я от того, что Герасимов не стал пользоваться в итоге заманчивым предложением обновить манипуляционную, которая ох как давно в этом нуждалась.

— Чего вы носами водите? — усмехнулся мой наставник, все остальные стояли и молчали, а некоторые тихо посмеивались. — По проекту нового приёмного отделения здесь будет проход для транспортировки пациентов на каталке, манипуляционные теперь будут в самой пристройке.

Грохот упавшего с сердца Арсения камня не уступал недавнему взрыву, уничтожившему манипуляционную. Я даже почувствовал лёгкий бриз от его выдоха. Персонал отделения начал медленно рассасываться по своим рабочим местам и вскоре в дверном проёме остался один Герасимов.

— Но оборудование, про которое я говорил, всё равно надо сделать, — строго сказал Анатолий Фёдорович. — Иначе я и, правда, за ножницами пойду.

— Сделаю, Анатолий Фёдорович, — начал тараторить Арсений, кланяясь чуть ли не в пояс, благо хоть заикаться перестал. — Обещаю, всё сделаю! Всё будет в лучшем виде, по последнему слову науки и техники, как говорится.

— Ловлю на слове, — буркнул Герасимов, окинул прощальным взором разруху, развернулся и ушёл.

— А где фанеру взять? — пробормотал Арсений, подходя к окну. Из рамы торчали треугольные куски стекла, словно оскал огромной акулы.

— Близко не подходи, — сказал я парню, придержав его за рубашку. — А то ещё на голову стекло посыплется. А фанеру сейчас найдём, я видел в подсобке. Осталась от ящиков, в которых привезли оборудование для палаты интенсивной терапии.

Я вышел из палаты, артефактор топал следом, я слышал его шаги и грустное сопение. Куски фанеры в подсобке оказались недостаточно большими, но можно приколотить пару самых больших поперёк окна, как раз закроется. Здесь же нашёл молоток и подходящие по размеру гвозди, собирался сначала вручить это всё виновнику, но быстро передумал. Буквально через минуту придётся лечить отбитый палец. Сделаю-ка лучше сам. Хоть я и не мастер в таких делах, но мои «золотые рученьки» не совсем уж из золотой растут.

— А где твой чемодан, кстати? — спросил я у Арсения, пока тот неловкими движениями пытался собрать метлой осколки на полу. Сразу видно, что делает это впервые в жизни и для него метла, как для медведя саксофон.

— Я его в соседней комнате оставил на всякий случай, — напряжённо сопя, ответил парень.

— То есть ты заранее предполагал, что что-то может пойти не так? — усмехнулся я, хотя весело особо не было.

— Ну почему, всё должно было быть нормально, — начал оправдываться Сеня. — Я всё просчитал, шесть раз перепроверил.

— А надо было семь, — сдержанным тоном сказал я.

— Наверное, я просто отвлёкся и ошибся, — пробубнил бедолага, поставив метлу