Сантехник. Электрик - Иннокентий Белов

— Но ничего, теперь вволю наговоримся! — отвечаю ему с большим оптимизмом. — Лететь так круто! Прямо что-то из прежней нашей жизни! Примерно, как та же «Ласточка» передвигаемся, так же быстро и тихо!

— Да, прямо прошлое вспомнил, которого здесь так не хватает! — радуется он тоже.

Летим на высоте под сотню и с такой же скоростью, под нами пролетают в основном леса и нечастые поля, небольшие деревни и сельские дорожки мелькают время от времени, только трактиров при дорогах больше вообще не видно.

Да еще сами дороги уже не нормальные проселочные, а просто какие-то тропинки, видно, что повозки ездят туда-сюда редко, народ выживает натуральным хозяйством и, дай бог, раз в год на ярмарку катается, как здесь положено.

— Наверно, самый последний трактир оказался с этой стороны Гальда, повезло нам мимо него не пролететь, — замечает граф. — Набрали еды и сами отлично позавтракали. Да еще оружием все же обзавелись, как вы не уговаривали нас с одними кинжалами лететь!

— Хорошо вышло. Но я, граф, на что-то такое и рассчитывал примерно. Что мы вызовем недружелюбный интерес, пара-тройка дворян и даже без своей дружины, а тогда придется обязательно, пусть даже немного, показать свои способности. Так оно все и получилось, очень уж здесь бароны и дружинники на грабеж проезжающих мирных путников настроены.

— Наверно, уже сами нагорья Вольных Баронств пролетаем, а не королевство, вокруг только голодные горные бароны, потому что интерес стражи к нам в трактире оказался какой-то слишком чрезмерный. Прямо, как будто собрались нас ограбить, только своего главного ждали, чтобы он отмашку дал. И хозяин как-то сразу пацаненка с известием послал, как будто конкретно такое разбойничье место здесь, только сами разбойники — местный барон с его дружиной, — улыбаюсь я.

— Населения здесь не так много, глухие совсем места! Могли и пограбить двух таких одиноких дворян, — признает граф. — То есть попробовать только могли.

— Нам такие и нужны на самом деле, чтобы глухие, — отзываюсь я. — Как, видит народ внизу нашу капсулу? Что показало долгое наблюдение за землей, ваше сиятельство?

— Трудно сказать, особо руками не показывают, хотя некоторые явно что-то на небе замечают удивительное, — отвечает граф. — Смотрят долго вдаль, но сильно не жестикулируют, кажется, совсем не уверены в том, что видят. Думают, наверно, что показалось.

— Не полететь ли нам еще быстрее, норр? Какой смысл время терять? — ожидаемо предлагает он.

— Ваше сиятельство, я уже прикинул закономерность расхода энергии от скорости капсулы, примерно, конечно, прикинул, — предупреждаю его я.

— И что высчитали? Есть такая закономерность все же? — живо интересуется граф.

— Выглядит все примерно вот так. Раз тут в основном тройное повышение с переключение тумблеров вперед, то можно прикинуть расклады в таком же ключе.

Разговор мы опять ведем на русском языке, чтобы полнее и яснее можно было все мысли донести друг до друга:

— Высоты меняются с десяти до тридцати метров и потом до девяносто, следующая высота уже около двухсот семидесяти метров окажется. Но нам так высоко забираться ни к чему особо, на подъем энергия сильно тратится тоже. Да еще господин Терек как бы совсем с ума не сошел, когда земля останется далеко внизу.

Граф бросает взгляд на своего верного рыцаря и тяжело вздыхает.

— По скорости выходит примерно так же. Десять — тридцать — девяносто — двести пятьдесят или двести семьдесят километров в час, если мы летим на максималке, то энергоячейка закончится за половину часа, то есть мы пролетим с такой скоростью всего сто двадцать-сто тридцать километров. Если на девяносто километрах лететь, то ее хватит почти на две часа, по расстоянию выйдет около сто шестидесяти — сто восьмидесяти километров. С тридцатью километрами в час я не стал разбираться, нам такое медленное копошение только перед посадкой требуется на самом деле.

— Между сто двадцатью и сто шестидесяти километрами — солидная очень разница выходит! Это же целый день пути и то, не всякий раз эти сорок километров проедешь. Бывает, если дорога плохая, то всего тридцать остается за спиной, а если ливень льет, то и двадцать проехать за счастье, — отвечает мне граф, который тут гораздо больше моего живет. поэтому уже в разные ситуации с передвижением попадал.

Я же только летом, поздней весной или осенью немного катался, еще зимой несколько раз из Баронств до Петриума добирался с караваном. Но там дорога хорошая есть, не по здешним тропкам с никогда не проходящими ухабами тащиться, разница на самом деле огромная выходит.

С полетом на тридцати километрами скорости я считать не стал, прикинул только, что можно под двести километров пролететь, но оно нам не нужно, конечно.

— Это же семь часов получится — да наш Терек с ума сойдет за это время! — делает понятный вывод граф. — Зачем нам вообще сумасшедший попутчик?

— Так, ваше сиятельство, вон неплохой холм виднеется, в энергоячейке не больше десяти процентов энергии осталось, пора садится. Покормим Терека, сами отдохнем. Температура внутри нашей капсулы быстро повышается под влиянием лучей Ариала. Явно она на троих тяжелых и много выделяющих тепла, как говорится — теплокровных мужиков не рассчитана. Сама Тварь может тут легко летать одна, да еще температура ее тела как бы не к нулю стремится, — говорю я.

Сейчас, когда светило хорошо поднялось по горизонту, его лучи реально прогревают малую по объему емкость капсулы. Теперь в ней температура стремительно растет, не смотря на кое-какую имеющуюся вентиляцию, а к моменту посадки на поляну в лесу уже точно перевалила за тридцать градусов.

Так что мы все полностью мокрые дождались исчезновения конструкций капсулы, с невероятным облегчением задышали свежим прохладным воздухом.

— Чтобы лететь дальше, придется холодильник включать! — делает закономерный вывод граф.

— Включим, только не замерзнуть бы нам самим тогда? Нужно полностью просохнуть! — выражаю свое опасение уже я. — Впрочем, прямо сейчас проверять нет смысла, чтобы охлаждать поляну под деревьями. Местные условия весьма от маленькой капсулки отличаются, там объем воздуха внутри крошечный. Хорошо еще, что Твари тоже кислород требуется для дыхания, есть какая-то тяга внутри капсулы, а то бы перелетали только совсем небольшими по расстоянию кусками. Это уже во время полета придется проверять, — я пока надеваю свои толстые кожаные перчатки и вытаскиваю из коробки с капсулой отработавшую энергоячейку.

— Так, тут примерно восемь процентов энергии осталось! — и я царапаю кончиком кинжала на побуревшей ячейке цифру «восемь».

— Куда их теперь можно использовать? — интересуется граф.

— Да в том же лучемете поменяю, из него