Полет алого дракона - Галина Дмитриевна Гончарова

сильнее. Я видела его потенциал… не зря старалась! Следовало совершить кучу ритуалов, под разные фазы Луны… я чуть не рехнулась. Спасибо Берту, он мне помог в свое время, я это знала! Если б пришлось в спешке искать, в жизни бы половину не нашла.

– Ты ему нравилась, наверное.

– Да нет, я ж говорю, друзья с детства, – отмахнулась Далина. – Ну и ему выгоднее без Клауса.

– Ну-ну.

– Пф… Потом ребенок родился – и через три дня, после первого ритуала у алтаря, меня не стало. Клаус лично убил меня. Он меня тоже ненавидел, понимаешь? Я – его, он – меня. Отношение не скроешь, мы друг к другу едва не в перчатках прикасались. Высчитали ночь, подходящую для зачатия, ну и… гадость, чтоб его!

– Ладно, убил тебя любимый муженек, а потом что?

– Я почти не привязана к алтарю, но я привязана к своему малышу, а малыш – к алтарю. Несколько капель крови – и моя душа смогла отправиться не на перерождение, а на поиски тела. Такое бывает, знаешь?

– Киношку видел. Там в мужика демон вселялся, и прочее…

– Я не демон. Но бывает так, как у Даши. Она не справилась, она умирала и просила защиты и помощи для своего ребенка. Я справилась, но мне нужно было продолжать. И я… В нашем мире бывало такое, что дух алого дракона находил себе новое тело, пока не закончены его дела на земле. Но это верно для Ардейла. А вот в другом мире свои законы.

– Какие?

– Уф! Дракон-первопредок, как же сложно объяснять то, что всем известно!

– Тренируйся. Потом мелкому объяснять придется, будет весело.

– Я тебя в няньки позову, не отвертишься.

– В армию удеру.

Далина фыркнула и принялась объяснять:

– Душа через сорок дней должна уйти. Это – закон.

– А, у нас это тоже есть. И что? Ты скоро загнешься?

– Если вернусь в свой мир – то через сорок дней. Если останусь здесь, то буду жить столько, сколько и обычные драконы. Еще лет двести мне отпущено, крови и магии хватит. Сына успею выучить, на крыло поставить, дочь выращу, тебя человеком сделаю.

– Ну-ну. Так тебе что, на Ардейл возвращаться нельзя?

– Можно. Но на тридцать дней, к примеру. Чтобы запас был. Лучше даже быстрее, забрать сына – и смыться.

– А тебе его так и отдадут?

– Ты что? Дубдраган сопротивляться будет, как сможет! Поэтому лучший вариант – забрать малыша и сразу же сюда. Худший… хотя нет, не худший. Можно убить Дубдрагана.

– Давай убьем, в чем вопрос?

– В оружии.

– Интересно, а дракона можно дроном завалить? Или гранатомет нужен? Или ракетная установка?

– Притормози. Ваше оружие у нас не сработает, у нас слишком большая насыщенность магией. Порох – еще куда ни шло, это простая химия, и на коленке смешать можно, а вот остальное никак. Электроника при проходе через портал погорит, как свечка.

– Неужели у нас нет шанса?

– Боюсь, что нет. Но отчаиваться мы не будем. Если все сложится хорошо, Клауса свои же разорвут. Я пока весь план четко не вижу, я пока думаю, но шансы у нас есть. И подставить, и забрать малыша… и жить здесь.

– А ничего, что вы драконы?

– Ничего. Переедем поближе к местам, насыщенным магией, а остальное детали. И вообще, мой сын потом наверняка захочет вернуться на Ардейл. А я останусь тут.

– М-да. Знаешь, я примерно половину не понял, а вторую половину не осознал, но одно ясно. Срочно надо зарабатывать. А то с двумя бэбиками на съеме – повесишься. Скажи, а у вас есть такое – компенсация за моральный ущерб?

– Чего? – не поняла уже Далина.

Послушала Костины пояснения и кивнула:

– Отличная идея. Я на это дело половину родового запаса выгребу. У черных.

– Вот и правильно. И свяжись с этими своими… как их? Ланами? Танами?

– Тандиларами.

– Долго на скороговорках тренировалась?

– Годами.

– Вот, с ними надо будет связаться. Если ты этого Дуба пришьешь, кто-то же должен будет взять власть в свои лапки?

– Тогда они ее моему сыну не отдадут. Нет, нужен кто-то другой. Я подумаю.

– Блин, как все сложно!

Далина развела руками. Жизнь вообще штука сложная и противная. И с этим ничего не поделаешь.

Ардейл, замок Ланидиров

– Долго ты еще валяться будешь?

Клаус смотрел на своего капитана с возмущением. С его точки зрения, через неделю после порки дракон уже обязан встать и мухой летать по замку! А он валялся, словно так и надо!

Беннет мог бы встать. И магией мог бы все ускорить, и дорогими лекарствами мазаться, но… не хотелось. Драконы не знают слова «депрессия», но у Беннета была именно она.

Далины нет.

И он связан клятвой.

И все темно, и пусто, и тоскливо… Можно жить без крыльев, но как выжить, когда нет надежды?

– Что-то не так?

– Ты мне нужен!

– Зачем?

Клаус аж поперхнулся.

– Зачем?! Да ты… ты что – с ума сошел?

Беннет посмотрел на своего… да что уж там! Хозяина! Посмотрел тоскливо и с явным отвращением, так что Клаус едва удержался, чтобы не добавить раненому. Остановило лишь одно соображение – выздоравливать будет дольше.

– Мне нужна твоя работа!

– Понимаю. Вот как встану, так сразу, – согласился Беннет. Он даже не издевался, просто потерял интерес к жизни. Тоска накатывала, аж дышать не хотелось. Мог бы и не дышать, драконы и так могут.

– Скоро ты встанешь?

– Не знаю.

– Что лекарь говорит? – пока еще спокойно поинтересовался Клаус.

– Не спрашивал, – отозвался Беннет.

Клаус рыкнул вовсе уж зло и пошел срывать гнев на лекаре. Ридола Гарм, которая об этом визите знала, дождалась, пока Дубдраган ушел, а лекарь уполз лечить свои синяки и ссадины, и встала у кровати Беннета.

– Хватит разлеживаться.

Беннет не удостоил ее даже взглядом. Ридола покачала головой.

– Вот так и уйдешь? И бросишь ее сына?

Ответом стал тоскливый взгляд. Мужчины! У женщины инстинкт требует защитить вот это маленькое-слабенькое, а мужчины частенько к детям равнодушны. К чужим детям.

И то, что Далина – мать маленького Леонидаса, особо ничего не меняло. Отец-то Клаус!

– Что ты от меня хочешь? – шевельнулись бледные губы.

– Приходи в себя. Тогда расскажу.

– Не хочу.

Ридола притопнула ногой.

– Хочешь, чтобы последнюю ее памятку убили?

– Не убьют, Клаус позаботится.

– О чем? Он своей бабе доверяет, а у той глаза как у кошки. И сало сожрать, и тряпкой не получить! Дорвется она до малыша, ничего хорошего не будет!

– Не дорвется.

Звучало это вроде бы безжизненно, но… Ридола усилила нажим:

– Я старая.