Студент - Александр Куринь

- Семеновна, ну вот как только мои хлопцы закончат трубы тянуть, так сразу к тебе и направлю. Ну, нет у меня сейчас свободных людей, понимаешь – нету!

- Слушай Степаныч, это твои проблемы, а моя докладная уже с июня на столе у директора лежит. Смотри, если рассада померзнет, ​отвечать тебе. Мигом в подсобниках окажешься.

Начальник строительного участка лишь сокрушенно махнул рукой, мол, все я понимаю, но поделать ничего не могу, после чего развернулся и уныло поплелся на выход.

План сложился за секунду, и я бегом догнал прораба.

- Послушайте, Иван Степанович, мы студенты-строители и сейчас трудимся в этих теплицах. Вы же понимаете, использовать нас, студентов Инженерно-строительного института для переноски торфа, не государственный подход. Я вот что хочу предложить. Моя бригада могла бы помочь вам с ремонтом этих теплиц на условиях подряда. И если расценки нас устроят, то к работе мы готовы приступить хоть с завтрашнего дня.

При этих словах, Степанович, который вначале с недоверием посматривал на меня, оживился, а затем спросил,

- А ты хоть понятие имеешь, что и как нужно делать или просто где то видел, как окна вставляют?

К счастью, некоторый опыт я имел, потому что некогда, в уже близком будущем, почти два месяца отработал на шабашке, где мы укладывали рубероид на крыше, а затем, когда пошли дожди, занимались такими же теплицами. Я довольно ловко научился управляться со стеклорезом и хорошо знал, как следует приготовить битумную замазку, поэтому и ответил.

- Иван Степанович, нам бы парочку нормальных стеклорезов, бочку для битума, ветошь и штуки четыре шпателя, и уже с завтрашнего утра, можем приступать. Вот только трапики сколотим, так и сразу.

Услышав слова не мальчика, а настоящего профессионала, прораб слегка успокоился и пригласил пройти в рабочий кабинет для более предметного разговора. Кабинетом, ему служила небольшая каморка, метров десять квадратных, где у окна стоял длинный, поцарапанный стол на восемь посадочных мест, а вдоль стены выстроились застекленные шкафы с выдвижными ящиками. В ближайшем, на полке пылилась шеренга обязательной партийной литературы и собрание сочинений Ильича, того, что с бородкой.

А вот во втором, был установлен настоящий флотский порядок. Картонные папки и скоросшиватели были расставлены не только по цветам, но и по росту. В углу, на полу, стояла большая картонная коробка со свежими огурцами. Наверняка, приложение к зарплате Степановича, доставленное благодарными поклонниками его таланта.

Достав из недр письменного стола потрепанный отраслевой справочник с расценками, Иван Степанович, неспешно полистав его, отыскал нужные страницы. После чего, хитро прищурившись из-под густых бровей, протянул его мне со словами,

- Ну, что ж студент, попробуй сам посчитать свою работу, а затем и поговорим.

Я, который в далеком прошлом имел приличный опыт канцелярщины и сталкивался с самыми невероятными приписками и махинациями, умел не моргнув глазом надувать щеки и раздувать работы. Не дрогнувшей рукой, пододвинул поближе справочник и попросил лист бумаги. Минут пять я морщил лоб, тщательно выбирая из нужных колонок подходящие цифры, которые, по моему мнению, больше всего отвечали интересам нашей строительной артели. Закончив, с видом человека хорошо выполнившего свою работу, протянул полученный результат Ивану Степановичу. Тот, взял мои расчеты, не спеша нацепил на нос очки и принялся внимательно вчитываться в мои каракули.

Сижу и с удовольствием наблюдаю, как его брови понемногу поднимаются. Через некоторое время он оторвался от чтения и с нескрываемым уважением взглянул на меня.

- Удивил ты меня студент, очень удивил. Вот сколько здесь работаю, а таких умников встречать не доводилось. Это ж надо такое придумать, гляжу, ты только коэффициенты за работу в условиях вечной мерзлоты и зоне радиоактивного поражения не применил, а так да, все включил, ничего не упустил. Вот смотрю, у тебя даже пункт о переноске стекла и битума на расстояние в двести метров записан. До такого я и сам бы не додумался, как и до твоей наценки за работы на высоте. Ты тут что, гостиницу "Москва" стеклить собрался?

Я виновато пожал плечами, словно извиняясь за то, что мы лишь на второй курс перешли. Вот были бы на четвертом, тогда ух… тогда действительно смог бы развернуться. Но уж, как можем – тех и имеем.

А затем, у нас начался настоящий конструктивный торг, сопровождаемый незлобной производственной руганью. Без этого – на стройке никак, ведь известно, что матерные слова в русской речи – это как знаки препинания. В результате, мне удалось добиться хоть и не своих, но вполне приемлемых условий. Под конец, я настолько задолбал беднягу Степановича своими аргументами, жалобами на нищенскую стипендию и строгих преподавателей, что тот пропустил в перечне работ пункт, касающийся изготовления деревянных трапиков. А может просто забыл, что те остались еще с прошлого года и сейчас валяются под забором, в густых зарослях репейника.

Вернувшись на наши торфоразработки, я порадовал товарищей тем, что ситуация кардинально изменилась и родина ждет от нас трудовых свершений на более ответственном участке. А главное, за достойную оплату. Все время, что осталось до ужина, я потратил на то, чтобы проинструктировать будущую бригаду верхолазов - стекольщиков и распределить фронт работ. То, что я сам себя назначил их бригадиром, никого не удивило, это был безальтернативный вариант.

На следующее утро, вооружившись полученными инструментами и ключами от сарайчика со стеклом, мы вышли на работу. На себя я взял наиболее ответственный участок - замеры и резку стекла. Мишка, поддерживал огонь в костре, на котором кипела бочка с битумом, и подавал ведра наверх. Ну а два наших верхолаза, как обезьяны, бегали по трапикам с тряпками и шпателями в руках, вставляя стекла и замазывая рамы. По моим подсчетам, дня за два мы сможем полностью покрыть затраты совхоза на наше питание, а затем начнется путь к уверенному плюсу.

Несколько раз моросящий дождик заставлял нас слезать с крыши, но лишь на небе появлялось солнышко, мы тут же возвращались к любимой работе. Но, как говорится, добра без беды не бывает, вот и нас едва не постигла неприятность. После дождичка в четверг господь послал нам счастье…

Не успел я приладить длинную линейку, чтобы сделать очередной аккуратный рез, как со стороны объекта послышался звон разбитого стекла и незатейливый, но очень громкий мат Мишки. Он был настолько искренним, что я подумал, будто у него зубки начали резаться.