Алые крылья гнева - Галина Дмитриевна Гончарова

— А это все красные могут? Ну, с проклятиями и с кровью?

— Условно — все. А так… Вот смотри, есть клан красных драконов. Внутри него есть несколько сотен родов. Разных. Кто сильнее, кто слабее, Ланидиры главные. Нам подчиняется родовой алтарь, нас он слушается и признает. У каждого рода есть свой алтарь, но наш среди них главный. Первый. Центральный… как еще это назвать?

— А что это вообще такое — алтарь? Из чего его сделали?

— Родовой алтарь? Магия в чистом виде, концентрированная до материальной формы. Изначально была материальная форма, которую напитали магией и кровью, потом прошли века… там уж и материи нет, одна магия, но настолько плотная, что ей убить можно. Это место, где заключаются все важные сделки, где подтверждаются клятвы, место, в которое приносят при рождении детей, чтобы их признал род. Пока я жива, у меня право крови. У меня, потом у моего сына. А больше уже никого и нет. Но я по порядку. Проклятия бывают разной силы. Разной направленности. Что-то несложное может снять глава любого слабого клана. Серьезное — тут надо смотреть. Сколько усилий приложит дракон, чем пожертвует, да и сила снимающего тоже важна…

— Я понял. Если болезнь типа простуды, ее и сельский фельдшер вылечит. А с онкологией, к примеру, не подергаешься.

— Очень близко к истине. Что-то могут снять быстро, для чего-то нужно реально много заплатить. И речь идет не о деньгах иногда. Платят и землями, и детьми…

— Но достаточно редко?

— Драконы осторожны. Нарываться никто не хочет, сам понимаешь, а два раза одно проклятие не снимешь. И два раза не заплатят.

— Эх, вам бы в наши медцентры на обучение. Мигом бы сообразили, как один насморк три года лечить.

— С проклятием так не получится. Оно или есть — или нет, тут не покрутишь, и таблеточки не посоветуешь.

— Ладно, суть я понял. Твой прадед решил, что так много не заработаешь, да?

— И начал вкладываться в разработку шахт. Вот коммерческий талант у него был, дело пошло, денег стало очень много, но…

— Но?

— Сам он умалчивал, я так и не поняла, в чем суть. Но с проклятиями у него возникла проблема. Сам он практически ничего не снимал. Не знаю, почему. Я читала дневники, среди глав рода это принято, оставлять записи. Что было, как было, как справились… надо же молодняк учить? Допустим, погиб отец, а сын еще молод? Где набираться опыта? На свой хвост шишек насажать? Или в библиотеку, и послушать, о чем поведают предки?

— Смысл я понял.

— Вот, о шахтах прадед писал много, о своих страданиях, о том, какие бабы стервы… гхм.

— Ладно я понял. По специальности он почти не работал.

— А правил долго. И сын его тоже, не особенно этим занимался, и внук, мой отец. Вместо того, чтобы наращивать родовую мощь, мы вкладывались в шахты, в деньги, словно мы из золотого клана…

— Ага.

— Так пошло. И мои братья тоже такими были.

— А ты?

Далина неловко развела руками.

— А я в семье выродок. Так получилось, я когда была маленькой, сильно болела. На меня махнули рукой, если сестер заставляли заниматься танцами, изучать изящные искусства, то я лежала в своей комнате. Голова кружилась, все тело ломило…

— Тебя не лечили?

— Пытались.

— Но не от того?

— Кто б там разобрался, — вздохнула Далина. — Ланидиры — самые сильные в клане, никто просто не понял, что меня убивает моя же кровь. Пренебрежение долгом, в течение трех поколений, вот и получили… проблемы. А проконсультироваться с кем-то отец даже не думал, он же по определению главный, как ему куда-то идти? Никак нельзя!

— А почему с тебя началось?

— Потому что я была самой слабой в семье.

— Серьезно?

— В детстве — да. Проклятие же начинает разрушать с самого слабого, изведя меня, оно пошло бы на другую сестру, третью, на брата…

— Не извело?

— Нет. У меня был друг. Норберт. Берт. Сын библиотекаря. Случайно подружились, вот, он единственный, кто меня навещал, таскал мне книги, читал вслух…

— Влюбился, что ли?

Далина пожала плечами.

— Может, по-детски? Мне сложно сказать, я… если и было, я не замечала.

— Женщины! — с таким выражением выдал Костя, что Далина невольно фыркнула. Ну, точно! И у него кто-то есть, и может быть, его тоже не видят. Ничего, потихоньку поправим дело.

— Он мне и дневники прадедов таскал, и родовые записи…

— Они были в библиотеке?

— А где им еще быть?

— Ну… семейные секреты, все же?

Далина фыркнула.

— Какие там секреты? По секрету, всему свету, как у вас тут поется.

— Тсссс, это страшная тайна, все остальные уже знают.

— Вот именно. Можно имена заказчиков не писать. Или записывать их в отдельный дневник, а так — смысла нет таиться. Норберт таскал мне дневники, и в какой-то момент я поняла, в чем суть. Такое же было один раз у зеленых, только давно. Теперь у алых…

— И что ты сделала?

— Дождалась, пока отец улетит, пошла к родовому алтарю, и провела ритуал.

— Упссссс. Тебе сколько лет-то было?

— Двенадцать.

— А драконьи двенадцать равны нашим?

— Примерно да. Только живем мы подольше, примерно до трехсот лет.

— А тебе сколько было, когда ты умерла.

— Еще и сотни не было.

— Почти малолетка?

— Практически. Иногда мне кажется, что драконы свое короткое детство компенсируют длиной юностью, нашей склонностью к авантюрам и приключениям, войне и путешествиям… мы часто гибнем. Это компенсация долгой жизни, иначе бы драконы заполонили мир.

— И вымерли бы, как динозавры, сожрав всю кормовую базу.

Далина пожала плечами. Кто его знает, от чего вымерли местные динозавры?

— Я провела ритуал. И ослабила свою связь с родовым алтарем.

— Упссссс. А так тоже можно?

— Да. Я обещала соблюдать все законы и правила рода, но взамен просила отпустить меня и дать расправить крылья.

— Как-то это сложно.

— Это первый раз сложно услышать, а когда ты в этом живешь и варишься, все кажется простым и логичным. Магия рода убивала меня за грехи родителей, но осознание и принятие — это первый шаг к исправлению.