Как приручить дракона - 2 - Евгений Адгурович Капба

Авалонские эльдары по большому счету создавали рай на земле на своих туманных островах и управляемый хаос — по всему миру, в своих колониях стравливая социальные и этнические группы, а потом выдергивая на Авалон наиболее перспективных в интеллектуальном, пассионарном и магическом плане представителей элит. Ну, и реализуя широко известный еще в нашем мире принцип «Джентльмен к западу от Суэца не отвечает за то, что делает джентльмен к востоку от Суэца». Молодые эльдары могли вытворять любую дрянь и участвовать в каких угодно предприятиях за пределами островов для того, чтобы пробудить в себе магию и спровоцировать две инициации.

В России же, занимавшей тут примерно все ту же одну шестую или даже одну пятую часть обитаемого мира, со времен Иоанна Васильевича IV Грозного и его сына Иоанна Иоанновича строили страну по принципу «сила в многообразии», и начало этому было положено во время создания опричнины. Первые опричники — личная спецслужба Грозных — почти сплошь состояли из незнатных молодых пустоцветов, не дошедших еще до верхней границы возраста инициации второго порядка, мечтающих на государевой службе стяжать богатство, славу и — магию!..

— Пепел! — Огромная ручища опустилась мне на плечо. — Я манал!

— Дядька? — Я вздрогнул, оторвался от бумажек, выплыл из дум о судьбах мира и вытаращился на сослуживца. — А ты тут откуда?

— Гля-я-я, Чума, тут Пепел с нами в вагоне едет!

— Да ну на! — Послышался грохот, потом — шиканье и ворчание немногочисленных пассажиров ночного поезда Брянск — Брест, и у моего столика-боковушки появился еще и Чума. — Гля-я-я! Живо-о-ой!

…Мы нашли тот склеп самым пошлым образом: при помощи металлоискателя — и колупались с ним битых часа три. Замкомвзвода Файзулаев уже хотел вызывать кого-то из геомантов, но потом наши лопатки брякнули о металлические скобы: наконец-то нащупали вход!

Спящий ковен упырей действительно прятался здесь, наводка от раскийской разведки оказалась правдой!

Вова Пинчук, которого все звали Дядькой, поудобнее перехватил ранцевый огнемет. Такой позывной он получил из-за огромной и страшной рожи: рябой, серой и вечно небритой. В свои двадцать два он выглядел на плохие сорок — может быть, потому, что на гражданке много пил и курил, да и весил килограмм сто двадцать при росте добрых метр восемьдесят… При этом сам по себе Дядька был парнем надежным, хотя и не лишенным деревенской простоты. Родился и вырос Дядька-Пинчук в селе под Пинском, так что фамилия у него была говорящая.

— Вышибной заряд! — крикнул Чумасов и одним быстрым движением прицепил брикет взрывчатки к квадратному люку. Плевать ему было на горящие кроваво-красным пламенем письмена на каменной створке. — Валим, валим!

Мы с Чумой рванули прочь из раскопа, и я все понять не мог — почему у нас все через жопу и за каким бесом нужно рвать люк впопыхах, когда наши еще делают шурфы по всей лесопосадке и никто не готов прямо сейчас столкнуться с хайдуками, новообращенными и — не дай Бог — болярами…

— Пепел? Давай собирай свои шерстяные вещи, пошли к нам в купешку! Ты куда вообще? Откуда? — Дядька явно был рад.

На его кителе сверкали медали, ордена и значки, да и лычек на погонах добавилось — целый старшина, это вам не хухры-мухры! Тощий, длинный и похожий на скелета Чума скалился как ненормальный и, судя по всему, тоже рад был меня видеть.

— Ты куда, Пепел, откуда? — громко шептал Дядька. — А Мельник писал, что тебя видел, но мы думали — может, опять дурит Олежа… Тебя ж тогда так капитально приложило, что медики говорили — точно Богу душу отдашь! А мы в Мозырь едем, к Мельнику… И ты в Мозырь⁈ Дела-а-а!

И тут я вспомнил слова того священника-кхазада из Вышемирской церкви. «Бог говорит с нами обстоятельствами жизни» — кажется, так он тогда сказал. Глядя на своих сослуживцев, которые вдруг оказались именно сегодня как раз в моем вагоне этого самого поезда, я готов был в это поверить… Да что там — я и так верил, только боялся себе в этом признаться!

18. Самооценка

Дочитать бумаги мне в спокойной обстановке не удалось, но главное я ухватил: действительно, в локальном смысле суть вопроса заключалась в нефтяных месторождениях и проекте целого нефтеперерабатывающего хаба, включающего НПЗ, производство масел и смазок, газоперерабатывающий завод и предприятия по изготовлению пластмасс. Круто? Круто. Тендер уже объявили, инвесторов искали. И денежные мешки протянули свои загребущие лапы к нашему родному Вышемиру. Цивильные, земские богачи. В целом — кто сказал, что это плохо? Новые предприятия, новые рабочие места…

И Радзивиллам сие претило. Магнаты мечтали присовокупить такой лакомый кусочек к своему домену и таким образом стать здесь монополистами. Кто будет конкурировать в юридике с её хозяевами? Так что в Госсовет уже было подано прошение о передаче «града Вышемира и окрестностей» под управление некоронованных князей Литовских. Для положительного решения вопроса имелись целых два основания: в восемнадцатом веке указанные земли входили в их домен — это раз, и «земское самоуправление очевидно не справляется с благоустроением края» — это два. В то же время…

— Я манал, Пепел, ты как был заучкой, так и остался, — сказал Дядька. — Выкинь ты эти бумажки, хватит лоб морщить, от умствования твоего скоро мозги из ухов потекут!

— Мозг. Из ушей, — поправил его Чума. — Через пятнадцать минут — Калинковичи.

— А это что за станция? — Я глянул за окно и не увидел в темноте ни-че-го.

Только тьма, далекие огни, мельтешение ветвей деревьев под порывами ветра: наш вагон остановился далеко за пределами перрона.

— Нахов, — сказал Дядька.

— Чего ругаешься? — удивился я.

— Станция — Нахов! Я слышал, как проводница разорялась: «Выходите, Нахов», — говорит! Гы-ы-ы!

Мы собрали вещички, зашнуровались и приготовились к высадке. Пацаны одобрительно косились на мою «оливу» — в своем кителе, пусть и без наград и лычек, я вполне вписывался в их компанию. Дядька порылся в нагрудном кармане и вынул на свет Божий родной шеврон с нашей эмблемой: две ладони держат чашу, в которой полыхает огонь — и прицепил его мне на плечо, туда, где ему и место.

— Вот! Теперь порядок! — Дядька разгладил шеврон. — А награда, кстати, тебя